Отверженная невеста

Мой старший брат. Неужели не помнишь?

– Очень смутно, дорогая, – призналась Елена. – Мы были тогда совсем детьми.

– Он жил какое-то время в Италии, лечил там нервы. Ты ведь помнишь, он в яме сидел за неуплату картежного долга?

– Да, да, конечно, помню. – Виконтесса с трудом оторвалась от давящих сердце воспоминаний. «Не хватало еще расплакаться перед Софи!»

– Так вот, он как раз собирается ехать в Россию.

– Когда? – Она приложила усилие, чтобы вопрос прозвучал бесстрастно, между прочим.

– Очевидно, летом, когда дорога приличнее, – ответила графиня.

– Он не хочет нанести мне визит? – поинтересовалась Элен де Гранси.

– Серж постесняется, – улыбнулась Софи де Сегюр. – Он стал невозможно застенчив, просто как девица.

– Я буду ждать вас завтра к обеду, – настаивала виконтесса. – Обязательно приведи его ко мне…

Повар Жескар в этот день постарался на славу. «Все, как любил господин виконт», – то и дело повторял он. Елена была не столь привередлива в еде, как ее покойный муж, но отдавала дань его тонкому вкусу и всегда просила Жескара приготовить обед или ужин, «как любил господин виконт».

Серж Ростопчин, на беглый взгляд, ровным счетом ничего не унаследовал от своего знаменитого отца. Похож он был скорее на графиню Екатерину Петровну. Однако его выпуклые голубые глаза имели настолько доброе и вместе с тем неумное выражение и так явно свидетельствовали о полном отсутствии воли, что уничтожали сходство с жестокой и властной матерью.

Он производил довольно странное впечатление. Елена была много наслышана о его «подвигах» повесы и картежника, а между тем этот уже почти сорокалетний мужчина всякий раз робел и отводил глаза, встретившись с нею взглядом. Когда же к ним в гостиную вышла Майтрейи, которую Елена решила больше не прятать от людей, а приучать к обществу, гость залился краской до самых ушных мочек.

– И вы с виконтом так долго скрывали от мира подобную красоту?! – воскликнула Софи, взяв девушку за руки и восхищенно оглядывая ее с ног до головы с видом знатока.

 – Но ведь это преступно… Вы очаруете весь Париж, дитя мое, мне даже страшно представить, какой переворот произойдет в обществе, едва вы в нем появитесь…

– Меня держали, как птичку в клетке. – Неожиданно для всех Майтрейи произнесла это по-русски.

– Дорогая, не стоит в русском обществе говорить на русском языке, особенно в Париже, – поучала ее Елена.