Потерявшая имя

Кто ее будет кормить, этакую труху?! И он держит ее здесь не зазря. – Илларион сделал лукавую многозначительную мину.

– А какой ему прок в старухе? – недоуменно спросил Белозерский.

– Не скажите, барин. Вот нынче вы себя назвали, так она и титул ваш, и имя запомнила. Я по глазам заметил, они у нее забегали. Бабка-то еще, видно, из ума не выжила!

– Для чего же ей это, по-твоему?

Князь уже начал догадываться, куда клонит Илларион, но виду не подал. «Шельмец честолюбив, любит быть на коне, так пусть маленько поскачет, а после я его осажу!» – решил он про себя.

– Это нужно пану ростовщику, – назидательно стал растолковывать Илларион, явно гордясь своим интеллектуальным преимуществом. – Попомните мое слово: старуха ему докладывает о каждом госте, а он заносит в особую тетрадочку. Ведь не все после такой заварушки вернутся в Москву. Уж я эти хитрости знаю! – Он смотрел на князя свысока и продолжал все с большим воодушевлением: – Она ему и о настроении каждого гостя докладывает. Кто понахрапистей и готов применить силу, а кто отчаялся вернуть свое добришко и безропотно стерпит.

Пану Летуновскому это все очень даже пригодится, когда дело дойдет до закладных…

– Дойдет ли? – засомневался Илья Романович. «Ты, брат, умен, да я не хуже тебя разбираюсь в людях! Молод меня учить!»

– Вот что, милок, – после минутного молчания начал он по-отечески, – видишь ту печку? – Он указал на остов печи на другой стороне улицы, как раз напротив старухиной времянки. – Сегодня же выстроишь вокруг нее сараюшку и будешь здесь ждать Казимира.

Предложение барина явно пришлось не по вкусу бывшему разбойнику. Он почесал в затылке и упавшим голосом спросил:

– А мороз ударит?..

– Ничего, Макар подвезет тебе дровишек и продовольствия. Лежи себе на печи да посматривай в щелочку! И заметь – по случаю морозов никаких клопов! – скривил он рот в усмешке.

– Так-то оно так, – явно недооценивая заманчивое предложение князя, продолжал сомневаться Илларион, – да только, как же я узнаю ростовщика?

– Ну это брось, узнаешь! – прекратив усмехаться, грубо оборвал его Илья Романович.

Ему надоело ломание слуги. – Все ростовщики на жидов похожи, и Казимир не исключение. Маленький, сухонький, пучеглазый… В общем, поймешь, как увидишь…

Три дня и три ночи просидел Илларион в наспех сколоченном сарае, не спуская глаз со старухи, и все впустую. Старая ведьма вообще не выходила из времянки, зато к ней постоянно наведывались гости, закладывавшие у ростовщика свои вещи.