Потерявшая имя

Товаров в магазине после ревизии оказалось на шестьсот тысяч рублей. Зеркальные витрины, высокие шкафы орехового дерева, длинные лакированные полки – все ломилось от предметов роскоши, казавшейся вызывающей и наглой в самом сердце обугленного, вымершего города. Крохотный островок, нетронутый войной, казался заколдованным, как замок Спящей Красавицы.

– Неимущим семьям, самым неимущим, – с улыбкой на обезьяньем лице повторял граф и обращался к главному полицмейстеру Ивашкину: – Как думаешь, можно мою семью назвать неимущей? Дом на Лубянке разграблен, дачу в Сокольниках сожгли супостаты, поместье Вороново я поджег сам, чтобы не досталось врагам… Гол как сокол, а у меня растут невесты!

– Конечно, ваше превосходительство, – отвечал верноподданный полицмейстер и смотрел на губернатора с собачьей преданностью.

 – Ваша семья сильно пострадала.

– Тогда скажи людям завернуть мне вот эти посудинки, – он ткнул пальцем в банкетный сервиз на двести персон, занимавший всю громадную витрину.

 – Не из деревянных же мисок хлебать щи моим девочкам.

– Слушаюсь, ваше превосходительство! – Ивашкин подозвал полицейских.

– Если хоть один предмет разобьют, получат двадцать ударов палками! – с той же улыбкой предупредил граф.

Для своей «неимущей семьи» он также отобрал серебряные приборы, картины, позолоченные подсвечники и канделябры. Для дочерей были отложены самые модные платья, духи и косметика. Потом для своих «неимущих семей» начали отбирать товары обер-полицмейстер и другие чиновники.

Даже самым низшим полицейским чинам досталось в тот день товаров не менее чем на пять тысяч рублей.

Так генерал-губернатор и его свита завершили разграбление Москвы, начатое в сентябре колодниками, выпущенными на свободу.

Глава четвертая

Елена посещает свой первый бал. Легко ли добраться от Коломны до Москвы? – Чувствительный дядюшка и неблагодарная племянница

А что же наша героиня? Мы оставили юную графиню посреди реки, в легкой лодчонке, предназначенной больше для увеселительных прогулок, чем для дальних странствий.

Убегая от французов и от собственных страшных воспоминаний, Елена путешествовала таким образом еще двое суток, без еды, в полуобморочном состоянии. Она не помнила, как причалила к берегу, не осознавала, как чьи-то заботливые руки вытащили ее из лодки, внесли в дом, уложили в постель. У нее началась горячка, сопровождавшаяся потерей сознания и бессвязным бредом.