Якса. Бес идет за мной

Длинных острых голов в огромных шапках – боктагах, в обручах, деформирующих черепа, в тяжелых будто камень диадемах и головных уборах, украшенных золотом.

Он толкнул Булксу, отпустил его и захохотал.

– Будь верным и послушным, сын Холуя, – выдохнул Тоорул. – И тогда каган позаботится о тебе как о верном сыне. В твои стада отгонит он толстых, добрых овец и наполнит ими загоны. Для тебя станут бегать быстрые кони, головы врагов украсят лучшие юрты, а бунчуки станут развеваться в знак твоей власти. Каган сделает так, что у тебя не иссякнет утренний кумыс и жирная баранина в котле! Я знаю, что у Дружича есть сын.

Приведи его живым, поскольку я дал клятву Таальтосу и должен держать слово.

– Если выпустишь коня – можешь его поймать. Обронишь слово – уже не схватишь, – закончил карла.

– Мы побили лендичей, мы завоевали их от гор до моря. Я ступал по выям рыцарей Лазаря, устилал их телами дорогу к Эке Нарана, Матери солнца. И взойду по ним к вековечной славе! Покажи ему, Гантульга! Пусть увидит!

Карла наклонился и отвел в сторону угол кармазинового ковра.

Внизу, под материей, вытканной слепыми детьми Хорусана, была клетка из деревянных прутьев. А в ней… как это описать?! Сплетение связанных окровавленных тел. Некоторые были уже холодными, но многие оставались живыми: уложенные тело к телу, подрагивающие. Трон стоял на них, а прутья и цепи не позволяли людям расползтись в стороны, не позволяли распасться живому, стонущему и сотрясаемому корчами жуткому основанию власти Тоорула.

Это были рыцари, воины. Подбритые, коротко постриженные головы. Гордые бородатые лица лендичей. Стиснутые губы, не испускающие ни единого стона. Они умирали под троном кагана день за днем. И на рассвете сюда пригоняли новых – выбранных из пленников, из узников, которых приволакивали хунгуры и сдавали всё более многочисленные предатели-лендичи.

Гантульга опустил ковер, закрыл кровавую путаницу тел.

– Встань, Булксу. Встань и иди!

Хунгур медленно поднялся, все еще сгибаясь к земле.

Каган похлопал его по плечу.

– Ступай за мной!

Стражники расступились, боковые пологи юрты разошлись вверх и в стороны перед каганом и его гостем. Они вышли к лагерю, прямо в море шатров, юрт и жилищ. На огромное бескрайнее поле, где стояли лагерем, кормили лошадей, чистили оружие, шкуры и доспехи тысячи людей, слуг и полунагих рабов.

Каган показал в угол у ограды из старых завес, украшенных тамгами рода Дуума.