Якса. Царство железных слез

– Когда стрыгон впервые появился?

– Еще до хунгуров. Пришел, как Халь наступил. Сперва исчезали стражники с валов. Потом люди, что в злое время вышли из дому. Наконец, не стало у нас ночи без жертвы.

– Значит, похищает, а не рвет. Сколько же исчезло у вас?

– Тише, господин, а не то еще комес услышит. Как стемнеет, приходите ко мне в хату, на улочке подле журавля. Третья слева. Будьте там, как стемнеет, как народец выйдет… вести тех к столбам. Тогда они будут другим заняты, а мы поговорим.

– Буду, – Грот почувствовал, как у него сжимается сердце.

 – Надеюсь только, что это не ловушка…

– Я тоже верю в Ессу, – прошептал парень. Высунул на миг руку из-за пазухи, и тогда Грот увидел в ней Знак.

– Приду. Жди.

Парень кивнул и хромая – почти бегом – начал удаляться. Инок смотрел ему вслед и вдруг кое-что понял.

Он похищал, подумал Грот. Стрыгон похищал стражников. Потом, наверняка, других пленников. Вчера – Редовию. А кого нынче? Похищает… Отчего он забирает людей, вместо того чтобы рвать, убивать, выплескивать из себя гнев клыками и когтями? Вместо того чтобы калечить в ночи, на месте, где кого застанет, он забирает тела.

Но куда?

Это был первый след. И одновременно вопрос. Может, Самко и правда знал ответ?

Он вздрогнул, когда услышал крик. Безумный, жестокий, бесконечный вопль. Несся он из дворца, с майдана. Не было нужды заглядывать туда, чтобы понять, кто там может вопить.

Крик несся из ямы – это кричал обезумевший от боли муж Редовии.

6

Грот подождал, пока опустеют улицы и все соберутся на майдане.

Нашел дом, третий слева – длинный, низкий, но с высокой, крытой соломой крышей. Дождь утих, на уличках клубился туман и кислый дым. Инок постучал в небольшую дверь со щелью для замка. Тишина. Никто не отозвался по ту сторону. Изнутри не доносилось и шороха. Падающие с крыши капли глухо постукивали о деревянные мостки улочки.

Он постучал сильнее. Дверь была солидной, с железными полосами, отворялись кривым сложным ключом. Но… зачем бы ему вламываться внутрь, если там нет Самко?

Потеряв терпение, он принялся колотить раз за разом.

И вдруг по ту сторону послышался шорох. Кто-то прижал глаз к щели; раздался старческий, дребезжащий голос:

– А кто там?

– Я, Грот, к Самко. Откройте.

– К Са-а… мко? Не-е-ет. Не-е-ет… – Голос сделался плаксивым, инок услышал слова, произносимые словно бы израненными губами, бесформенные, измененные, едва похожие на человеческие. – Не-е-ету-у е-е-его-о.

– Откройте, во имя Ессы.