Якса. Царство железных слез

Слава Праотцу! – рискнул он.

Как ни странно, подействовало. Инок услышал шорох, постукивание по ту сторону двери. Защелкал замок, зашуршал засов, сквозь щель вырвалось свечение – Грот даже прищурился. Увидел трясущуюся старуху с искривленной набок шеей, а за ней бревенчатую стену, завешанную шкурами, щитами, копьями, головами кабанов и оленей.

– Са… са… мко нету. Нету…

– Как это? Что же с ним случилось?

– Взяли его… градские. Волост их ви… Взяли.

– Куда?

– На Не… покой…. Тудой, – показала бабка в сторону майдана и вдруг вся затряслась.

 – Ох, нету больше Самко, нету…

– Как это?

И тогда дрожащая, невнятно бормочущая старуха сложила обе руки в форме звериной пасти, клацнула ими раз и другой.

– Стрыгон его возьмет… Он сам…

Грот уже не слушал. Развернулся и побежал улочкой в сторону майдана. Еще не знал, как вырвать Самко из лап Стурмира, но уже гнал, оскальзываясь, по мокрым доскам улицы. Вылетел из-за поворота и…

Сперва ударил в него громовой хор криков и воплей.

Потом – бегущая прочь толпа. Услышал рык, отдельные слова, проклятия.

– Пришла-а-а! По домам!

– Запирайте двери!

– Гром, спаса-а-ай!

– Стрибог! Стрибог! – кричал кто-то в толпе. Усатый человек в кожухе и меховой шапке. Масса бегущих людей, в сорочках, рубахах и куртках, в серых и бурых плащах подхватила Грота и кинула под стену; падая, он ударился головой о бревна так, что из щелей посыпалась глина. И тогда над городом, за неровной линией домов и крыш, он увидел пылающий, злой лик Халя.

Хотел подняться, стоптанный, но жители все мчались, убегали с майдана. Низкий, коренастый кмет в кожухе ткнул его плечом, бегущая женка с большими подвесками над ушами и в треугольном колпаке толкнула его с силой взрослого мужчины. Он отлетел в грязь, вскочил на ноги, прежде чем его успели растоптать кожаные башмаки, мелькающие вокруг, бьющие в мостки сапоги, лапти и босые ноги бегущих.

Наконец он поднялся, истоптанный, с ручейком крови, стекающим изо рта и носа.

Спотыкаясь, двинулся на майдан. Миновал поворот, последних запоздавших беглецов от стрыгона, прошел вдоль ряда хат, из которых доносилось постукивание опускаемых засовов. Выскочил на майдан, окунувшись в кровавый свет Пустой Ночи, оперся о высокий журавль, тяжело дыша.

Он опоздал. Увидел ряд столбов, из которых лишь один был покрыт кровью. Кровью Самко, видимой на глине, на бревнах колодца, в густой грязи.

И в пасти чудовища! Стрыгон встал на задние лапы.