Якса. Царство железных слез

В челюстях он сжимал плечо и левый бок юноши, протыкая клыками худощавое тело. Не обращал внимания на Грота, но тот не оставил тварь в покое. Подскочил ближе, в крови, ткнул ему в глаза выхваченным из-под плаща Знаком.

– Ступай в бездну, помет Чернобога! Рожденный ложью Волоста ублюдок языческих лесов! Прочь! Прочь! Изгоняю тебя, стрыгон!

На такие слова чудовище развернулось. Грот увидел его буркала, похожие на два фонаря, его охватил первобытный запах леса, старой листвы, трухлявой древесины и смолы.

Он ступил с воздетым Знаком и…

Стрыгон двинулся, не выпуская тела Самко из пасти. Инок крикнул, потому что, несмотря на всю его веру, волосы на голове встали дыбом.

Но тварь не ударила!

Одним движением угловатой башки, оплетенной диким хмелем, оттолкнула инока с дороги. Толчок был как от кузнечного молота, но холодный, ледяной. Правая рука бессильно пала, тело отлетело в сторону. На миг, на одну короткую минутку длинное, оплетенное, словно лохмотьями, хмелем тело стрыгона промелькнуло рядом с падающим человеком.

Рука со Знаком, опускаясь, задела бок чудища. Святой символ воткнулся в него, как раскаленное железо в тело преступника. Оставил на бледной, морщинистой коже длинную царапину, из которой полилась дымящаяся черная кровь.

Рык стрыгона был таким глубоким, что затряслись дома и хаты…

Что происходило дальше, Грот не видел. Просто лежал в грязи. Трясся, чувствуя пронзающую его волну холода. Окровавленные губы произносили молитвы Ессе.

Он сжимал в одеревеневшей руке Знак, и символ этот придавал ему сил. Из Знака истекал свет и тепло, перед ним расступалась тьма древнего бора.

Грот вставал: сломанный, согнутый от боли, но неуступчивый. Вот только чудища… чудища уже не было. Стрыгон исчез, оставив после себя кровь и страх.

Грот стоял, водя взглядом по линии соломенных крыш, по затворенным окнам, по запертым на засовы дверям. По поилкам для животных, валам и обеим башням града.

И вдруг он приметил след. След крови – черной, но исходящей паром, кипящей, словно живой. След, зеленовато блестящий в свете Халя. Явственный – шел он ко второй караульне, что стояла над Санной. Жрец не колебался. Закутался в измазанный грязью плащ и двинулся за стрыгоном. Вошел в улочку. Кожаные сапоги застучали по бревнам, захлюпали в лужах.

Под башней след обрывался. Вел в самый угол, рядом с валом. Валялся там мусор, доски, обломки.