Якса. Царство железных слез

И наконец он склонился над могилами. По очереди осматривал останки пятерых детей стрыги. Благословил их Знаком, помолился, прося Праотца отпустить им грехи. Наложил на голову каждого знак крови, но в глубине души чувствовал убежденность, что этого будет недостаточно. Что не в этом дело.

Он осмотрел останки самого старшего из детей: возлагал руки, проводил по костям. И вдруг между ребрами почувствовал нечто острое, твердое. Поранился, порезал руку. Осторожно вынул это, осмотрел.

Кусок ржавого железа.

Наконечник стрелы, но с крючком, какой редко использовали лендичи. Он положил его на ладонь и рассматривал теперь, словно околдованный. Был только один человек, который пользовался такими наконечниками. В Дзергоне, недалеко.

Как обезумевший он припал к следующей могиле, к следующей и к следующей. Искал на трупах подтверждения и без труда находил. Три необычных наконечника стрел. Он подскочил к дереву, провел рукой по неровной коре, поскольку что-то ему тут не нравилось. Нашел еще два – воткнувшиеся в ствол так глубоко, что он не смог их вынуть израненными руками.

Торчали там как символы мести, указывая только один путь: в Дзергонь.

Он кивнул, поскольку уже знал, что? сделает. Доказательства имел на руках, в кошеле. Так просто, так быстро. Так неожиданно.

Перед тем как уйти, он еще раз взглянул на останки. И заметил странное дело. Всех их оплетали корни деревьев, дикого плюща, боярышника и терна. Проникали меж костьми, окручивали их, будто сухожилия и мышцы, соединяя суставы крепкими узлами.

Совершенно так, как если бы от их прикосновения тут зарождалась жизнь. Как долго стрыга кормила их мясом жертв? Сколько ночей, освещенных луной, вливала кровь сквозь стиснутые зубы?

Он не знал, что делать. Искать осиновый кол? Срывать покрытые остатками сморщенной кожи черепа, класть их меж ногами, чтоб задушить упырей в зародыше? Или стрыг? Ужасных детей мести?

Уходил он с поднятой головой, словно нашел сокровище. Есса, неутолимый вестник и гонец Праотца, направлял его шаги: когда он продирался сквозь кустарник, споткнулся и упал.

Рядом с небольшим, поросшим травой холмиком. Корни вековых грабов и дубов сплетались на нем, словно грубые ладони, защищая от чужаков. Лес помогал упырям, оберегал их, а Грот сразу почувствовал, что это могила.

Увидел выброшенную изнутри землю, дыру сбоку, которую наверняка не дожди вымыли. Грот положил обе руки на вершину холмика и почувствовал присутствие.