Якса. Царство железных слез

Там, глубже, под спутанными корнями деревьев, спала стрыга, ожидая ночи, восхода Халя, чтобы восстать из могилы и принести в Дзергонь страх в кровавой пасти.

Страх… Он вел к преступлению, к крови, к мести. Но и к Праотцу. Грот улыбнулся, потому что уже видел, как упырь становится выразителем воли владыки мира и звезд. Как он невольно помогает совершать божье дело.

Он не станет удерживать стрыгу, не воткнет ей в башку железный гвоздь, не отрежет голову умершей, не вытешет осиновый кол.

Вместо этого Грот составил план.

В конце концов, он – как и все – лишь орудие в руке Праотца. Инок оставил могилу и пошел к Дзергоню, на обрывистый берег Санны, где не могли его высмотреть хунгуры.

10

Сперва с лютой ненавистью стегали ее батогами. Потом лупили палками, надтесывали топориками, калечили ножом, обливали выплюнутым изо рта пивом и грязной водой. На счастливую ворожбу, на доброе начало весны и грядущего лета. За тяжелую зиму, снег, морозы, беды и несчастья. За желтую листву на деревьях и за реки, скованные льдом.

За голод, пустоту в амбарах, за смерть и болезни детей, за крохотные, бедные могилы в снегу.

Грубо вытесанный болван Моры уже не напоминал людскую фигуру. Стоял посреди зала, где под стенами, на лавках, собрались воины, доверенные люди комеса и горожане. Хлестанье Моры – древний языческий обычай, принятый даже иноками и иерархами. Обычно шел он с пиром в честь весеннего равноденствия, с питием и весельем. Последний аккорд праздника Изгнания, когда болван зимней богини торжественно выносили за око?л, бросали в реку и сплавляли по течению либо жгли на костре.

Однако нынче веселья не было. На столах громоздились калачи, лепешки, стояли кувшины с медом и пивом, вяленые сливы и печеные овощи в глиняных мисках. Пивные подливки, смеси каши и мяса, кабанье сало, печеное в горшках, – но лица оставались серыми и невнятными. Даже когда Стурмир поднял простой тисовый лук, посылая стрелу в тесаную, измазанную красным башку Моры. Послышался негромкий ропот и крики.

Стихли, когда на идола пала мрачная тень Грота.

– Тебя здесь не рады видеть, человече! – не смог сдержать себя Стурмир. – Я приказал тебе сидеть в углу и не попадаться мне на глаза.

– Нынче третья луна после новолунья, вельможный комес! Закон гостеприимства, данный старыми богами, гласит, что в этот день не гонят за ворота даже пса, не то что доброго человека!

– Тогда сядь там, на сером конце. И лучше делай вид, что тебя там нет, чтобы меня не разгневать.