Слуга Божий

 – Не думаю, чтобы он был настолько безрассуден.

– Ступайте уж, – раздраженный Клингбайль взмахнул рукой. – Я ошибался, когда полагал, что вы ведете дела честно.

– Следите, чтобы не сказать того, о чем после пожалеете. – Я поглядел на него – и он смешался.

– Простите, – вздохнул через минуту и подпер голову кулаками. – Сам не знаю, что делать.

– Так я вам расскажу. Поставьте при сыне доверенного человека. Пусть дежурит у его кровати день и ночь. И пусть это будет тот, кто не побоится применить оружие.

– Полагаете, что…

– Ничего не полагаю. Но знаю, что Бог помогает тем, кто в силах сам себе помочь.

* * *

Следующие три дня прошли в безделье. Я посещал Захарию, дабы следить за результатами лечения, и познакомился с медиком из Равенсбурга, худым быстрым стариком, который похвалил предложенный мною метод.

– Отшень корошо, отшень корошо, – похлопал меня по плечу. – Такой молотой, а в колофе уше кое-што есть.

Вообще-то я не люблю прикосновений чужих людей, но на этот раз лишь усмехнулся, поскольку в столь фамильярном жесте фамильярности-то на самом деле и не было – только признание старшего, более опытного человека, который увидел во мне не инквизитора, а едва ли не коллегу по ремеслу.

– Полагаете, выживет?

– А-а, это уше софсем трукое тело, – ответил, – поскольку, как коворит нам опыт, таше примененные фофремя просетуры не фсекта спасают пациента. А стесь все сашло слишком талеко…

Я взглянул, как толстые личинки копошатся в ране, и отвернулся.

– Красивым он уж точно больше никогда не будет.

– Мое сатание утершать в нем шиснь, а не тумать о его красоте, – махнул рукой старик. – Но што прафта – то прафта.

Также Захарию опекали – по очереди – двое людей Клингбайля (эти казались дельными ребятами, которые повидали всякое), а еще девка-служанка, которая знала толк в уходе за больными; я видел, как умело она кормит не очнувшегося Захарию жирным супчиком и с какой сноровкой меняет нечеловечески воняющие повязки.

Наконец на четвертый день сын купца пришел в сознание настолько, что я решил задать ему несколько вопросов.

– Я помогаю твоему отцу, Захария, – сказал. – Зовут меня Мордимер Маддердин, и я – инквизитор из Равенсбурга.

– Значит, вы все же знаете? – прошептал он.

– Знаю, – ответил я, понятия не имея, о чем речь. – Но ты должен все рассказать мне сам.

Я видел, что он хотел покачать головой, но сил не хватило. Только прикрыл глаза.