Восход памяти

В поле зрения Акима снова оказались сгрудившиеся внизу школьники, неустанно фиксирующие зрелище через крохотные окошки камер мобильных устройств. Аким не чувствовал ни тени беспокойства – он был зрителем, да и только.

Полицейский в замешательстве остановился, услышав неожиданно твердый голос:

– Еще шаг – и я спрыгну!

– Не стоит этого делать, – сбивчиво затараторил полицейский, – какими бы ни были твои проблемы, их можно решить. Доверься мне! Тебе ничто не угрожает.

Аким увидел, как одна ступня скользнула по свесу крыши.

И в тот же миг мелодия, знакомая, приближающая нечто забытое, издалека доносила слова: «Я хочу найти сама себя, я хочу разобраться, в чем дело…»[1 - Децл. «Письмо».], и далее что-то про душу, которая непременно должна запеть. Мелодия тронула Акима напоминанием о чем-то грустном, забытом, принадлежащем лишь ему и потому ценном. Но внезапно музыка прервалась, ее сменил женский голос. Взволнованный и призывный, он пробивался сквозь волновые помехи:

– Аким, слушай внимательно: умоляю, вернись! Вернись к себе! Вспомни! Иначе тебе никогда не увидеть белый парусник!

Слова повторялись снова и снова, пока грубый нервный импульс не прервал их.

Импульс исходил от того, кто позволял Акиму смотреть, этот кто-то волновался, Аким явственно ощущал исходящее от него беспокойство, его уверенность пошатнулась, он со злостью швырнул с крыши вниз какой-то предмет. И Аким увидел, как летит с высоты мобильный телефон.

Но Аким думал о сообщении, которое успело коснуться его разума.

Белый парусник… светлый и далекий… «Если я не вернусь, то никогда не увижу его, – подумалось Акиму. – Но куда и откуда я должен вернуться?» Вызванная упоминанием белого парусника, цепная реакция активировала нейронные связи. Хаотично всплывающие воспоминания цеплялись друг за друга, выстраиваясь в звенья, и Аким вспомнил себя такого, каким видел в последний раз, тогда в зеркальном отражении, когда он сам позволял себе смотреть. В этот миг он осознал, куда именно должен вернуться – вернуться к себе, пройдя сквозь начертанный маркером на зеркальной глади символ, через случайно оставленную им самим брешь – в месте пересечения двух звездных линий. Аким воссоздал в воображении тайный знак во всех деталях, как если бы он сейчас был перед ним, и, мысленно зажмурив глаза, собрав воедино то, что от него осталось, молнией ворвался в межзвездный просвет пентаграммы.

Первое, что ощутил Аким, – холод. От влажного воздуха кружилась голова.