Исповедь сумеречного беглеца

И я заставлю тебя его хоронить.

– Как тебе мое предложение?

– Ладно, не хочу я его хоронить.

– Держите, но вы теперь мой должник!

Кокетливо сказала она, продолжая борьбу со своей кофтой. Тут у меня впервые закралась странная мысль, что она не опускала эту кофту, а наоборот поднимала и заигрывала. Она реально на этом фоне завелась.

Ее соски набухли и затвердели ее голос теперь все чаще переходил на сексуальные нотки, а показное выставление наготы уже и меня начинало заводить, вызывая неподдельный интерес.

– Это вас, я так поняла, они ищут.

– Ой, это вы взорвали тот вонючий военный склад?

– Ой, а когда я в институте девчонкам об этом расскажу они не поверят.

– А можно я сделаю с вами селфи? –она резко потянулась к сумочке и вынула крутой мобильный телефон.

– Дай его сюда, какое селфи?

– Забудь, что меня видела, а то проблем не оберешься– я привычным движением выключил телефон, вынул из него батарею, симку, и не торопясь засунул его в боковой карман разгрузки.

– Деньги за телефон и трусы я найду как тебе передать, не беспокойся и улыбнувшись включил первую передачу этого бронированного гомогенной сталью трактора.

– А я и не волнуюсь.

– Я вам почему-то верю, – и в мою сторону выстрелили из двух глаз одновременно, на поражение.

Ну вот когда она успела уже одеться я даже не заметил. Теперь рядом со мною на переднем сидении восседала не та серая голая мышь, а очень интересная и милая девчонка.

Она кокетливо, забросив ногу за ногу деловито красила губы подпрыгивая вместе с машиной на кочках и строила мне глазки, в которых читалось и восхищение, и желание.

Бронетранспортер натужно ревел давно изнасилованным двигателем и уверенно приближался к опушке на северной гряде, к точке моей эвакуации. Время до моего исчезновения еще было.

Даже я в начале операции до конца не был уверен в удачном ее завершении. Я ничего не сказал ни родителям, ни друзьям, ни этой ревнивой чертовке Сабине.

С первых секунд ее начала я не выходил на связь. Это была исключительно моя сольная программа. В ней не было никаких ограничений, но была лишь одна константа– время эвакуации. Никто никогда так и не узнает всего того, что случилось в эти дни.

Химические контейнеры, переданные действующей диктатуре, были уничтожены. Все компоненты и оборудования по производству химического оружия превратилось в прах. И в ближайшее время войны не будет.