Исповедь сумеречного беглеца

Как же она в этот момент была прекрасна и любима. И какой же безумной стервой недавно она была. Но здесь и сейчас, я был счастлив до безумия. И засыпая я думал, что:

– В этом мире нет вечных двигателей, но зато полно неумирающей любви.

Глава 4. Гуантанамера.

Ничего нет хуже ожидания. Мне даже не хочется философствовать на эту тему, особенно когда ты в Мексике не на пляже с девочками под палящим карибским солнцем зажигаешь сальсу, а вжался по уши в ковер из мумифицированной листвы и целуешь чьи-то фекалии, которые здесь разбросаны в огромном ассортименте, в ненавистных влажных джунглях, напичканный с ног до головы зеленой болотной жижей и обглоданный до костей большими, как местные койоты, комарами.

Моя беда была в том, что я реально не знал, что делать. Наша разведгруппа три дня назад в составе пяти человек была высажена на склоне горы «Чапикаро» и все время двигалась в сторону нарколабораторий, лишь изредка останавливаясь на короткий отдых. Даже ночь не была нашим союзником из-за непроходимой лесной чащи.

Сейчас мы лежали, рядом не издавая ни звука, с макушки до пяток, обвешенные оружием и взрывчаткой, в глубине тропического леса, где всегда царит густая тень, температура воздуха не меняется и не бодрит, а почва всегда влажная и особенно сегодня.

Судя по карте и навигатору база повстанцев и временный штаб наркокартеля, находились где-то совсем рядом. Очевидность ситуации была такова, что рассмотреть хоть что-либо вдаль в таком густом лесу, попросту говоря невозможно, постоянно мешают кусты и небольшие деревья, разросшиеся на склонах гор в огромном количестве.

Они просто переплетаются между собой образуя практически непреодолимую стену. Если раньше мы могли использовать мачете, которым прорубали себе проход, то сейчас судя по локации нашей задачей было лелеять тишину, молчать и слушать.

Я безуспешно пытался в бинокль с целеуказателем рассмотреть хоть что-нибудь, но еще больше перспективу мне заслоняли мертвые стволы деревьев, сплошь покрытые папоротниками, мхом и ползучими растениями.

Чудовищные ползучие растения, обвивающие более высокие деревья, вообще мешали проходу. В одних частях этого леса кустарник, чаще всего колючий, рос очень густо, в других– сравнительно редко, но и тогда в любом направлении мало что видно дальше, чем на пятьдесят метров.