Новые странствия Салли Джонс

Вагон был набит официантками и уборщицами с измотанными потухшими лицами, которые возвращались домой после вечерней смены в большом казино в Эшториле. Я нашла свободное место у окна и устало опустилась на отшлифованное до блеска деревянное сиденье.

Вероятно, я задремала. Когда я открыла глаза, мы уже были на Праса-ду-Комерсиу. С противоположной стороны к остановке подъехал другой трамвай. Вагоны остановились совсем рядом. Я повернула голову и заглянула внутрь. И первое, что я увидела через полоски дождя на стекле, был Харви Дженкинс.

Он сидел в каких-то двух метрах и, не замечая меня, сосредоточенно смотрел перед собой.

Я удивилась. Разве Дженкинс не говорил, что собирается к вдове Евлалии в Байрру-Алту? Почему же тогда он едет на трамвае из порта Алфамы? Может, вдове наскучило готовить ему луковый пирог? Сейчас он, очевидно, возвращался домой, в луна-парк. И, судя по всему, вечер у него не задался.

Петух смотрел на меня белесым глазом. У меня возникло четкое ощущение, что слепая птица чует, что я где-то рядом.

Она беспокойно переминалась с ноги на ногу на плече хозяина. Повинуясь какому-то непонятному инстинкту, я сползла пониже, чтобы Дженкинс не увидел меня. Его трамвай дрогнул и, зазвонив, тронулся в путь. В ту же секунду мой трамвай покатился в другую сторону.

5. Признание гадалки

Серое ненастье и туман на несколько дней заволокли Лиссабон. Ни малейший ветерок не рябил реку, а дым всех угольных каминов города неподвижно стоял в воздухе, затрудняя дыхание.

Пелену вскоре рассеял зловещий теплый юго-западный ветер. Далеко на западе, над океаном, на фоне черно-синего неба показались рваные клочки белых облаков. Почти сутки гроза висела неподвижно и набиралась сил, а потом медленно поползла в сторону города.

– Ну, я пошел, не то сухим мне до Евлалии не добраться, – мрачно взглянув на небо, сказал Дженкинс, когда я сменила его у карусели. – Еще немного – и ливанет.

Дженкинс оказался прав. Сразу после его ухода на землю упали первые тяжелые капли, а потом небеса разверзлись.

Дождь хлестал покрытую гравием площадку, на которой стоял луна-парк, превращая ее в глинистое месиво. Ветер усиливался. Низкие облака неслись вплотную над крышами домов, город озаряли шипящие белые молнии. Последние посетители спасались бегством. Вместо того, чтобы следить за каруселью, я помогала привязывать и прятать то, что иначе бы унесло ветром.

Ближе к ночи бушевала настоящая буря.