Первый шедевр

Тело мамы начало биться в судорогах. Ее руки рванулись к горлу, пытаясь отвязать ремень, но ничего не получалось. Маленький Грегори лишь стоял и смотрел, невластный над собой, неспособный пошевелиться. Наблюдатель не вмешивается, он лишь смотрит. И ничем не может помочь маленькому Грегори.

– Ты можешь прекратить это в любой момент.

– Но как, – спросил Наблюдатель.

– Ты никогда не оказывался сверху, не так ли, Грег? – голос Тима изменился. В нем появились успокаивающие интонации.

– Что мне сделать? Просто скажи!

– Перестань быть светом.

– Я не понимаю…

– Перестань быть светом! – спокойствие ушло из Голоса, он стал властным и требовательным.

Тело женщины извивалось в безумных конвульсиях. Она выгибалась, пытаясь нащупать пол под ногами, она до крови прокусила губы, и теперь ее ночнушка покрывалась маленькими красными капельками. Она безумно мотала головой, волосы спутались, больше походя на какую-то мокрую мочалку. Чем дольше он медлил, тем сильнее окрашивалась в красный ее светлая ночнушка.

Брызги летели на маленького Грега, покрывая его лицо. Мальчик хотел закричать, он хотел сделать хоть что-то, но это было не в его силах.

– Сколько ты готов смотреть на это? Прояви милосердие, черт тебя побери! Прекрати его страдания! Перестань быть светом!

Конвульсии женщины перестали походить на человеческие. Так умирают раненые рептилии. Не люди!

– Так умирает детство, Грегори. Перестань быть светом! – в нетерпении требовал Голос.

И он перестал. Темнота. Вязкая, осязаемая, теплая.

Звуки не прекратились, где-то там внизу все еще слышны попытки вдохнуть хотя бы немного воздуха, там внизу безумием скрипит кожаный ремень, на котором висело тело матери маленького Грегори. Но, по крайней мере, этого теперь не было видно.

– У тебя прекрасно получилось, Грегори. Добро пожаловать в Пустоту.

* * *

Утреннее солнце, заполнившее гостиную, назойливо пыталось просочиться сквозь веки. Тело было тяжелым и теплым, мышцы полностью расслаблены – Грег впервые хорошо выспался за последние несколько дней, его сознание освободилось от хаотичных мыслей.

Грегори перевернулся, разлепив, наконец-то, глаза.

– Проснись и пой, вонючка! – Тим сидел на корточках возле дивана, как непоседливый ребенок в ожидании пробуждения своих родителей. – Думаешь, раз ты охеренно выспался, я покину твою бесполезную жизнь?

Вместе с образом мертвого вора в голову вернулись все воспоминания последних суток. Грег отодрал тело от дивана и направился в душ.