«Свет и Тени» «неистового старика Souvaroff»

Скорее всего, его «странности» шли от глубоко уязвленной гордости и неудовлетворенного честолюбия, боязни «не состояться», которая лишь усиливалась с годами, по мере того, как развеялись детские мечты о Славе. Отсюда и его кривляния, выставление себя в смешном виде, чтобы никто не разглядел его грандиозных замыслов и его… гордыни. Его внутренняя независимость маскировалась под грубоватую прямоту старого служаки. Вольно или невольно он отваживал от себя достойных людей своими «странными» выходками, задевающими самолюбие, достоинство людей и элементарные приличия.

…Так, рассказывали, что когда приглашенный им на обед лощенный штабной офицер Энгельгардт, усмехнулся, заметив, что сержант гвардии разносит водку сугубо по старшинству, то Суворов внезапно вскочил из-за стола и с криком «Воняет! Воняет!!» опрометью кинулся из комнаты. Выскочившему за ним адъютанту, он коротко заявил: «За столом вонючка!». Пришлось адъютанту вежливо объяснить опешившему Энгельгардту, что у него «грязные сапоги» и в таком виде за столом с Суворовым сидеть нельзя.

Энгельгардт, естественно, обиделся и ушел. А эта весьма неприличная история быстро разнеслась по гвардии.

Впрочем, то ли это – быль, то ли – небыль…

С годами Суворов так сросся с однажды выбранной им самим маской-личиной, что уже трудно было понять даже много лет прослужившим с ним людям, где он – подлинный, а когда – «ломает Ваньку». Дело дошло до того, что когда он все-таки получил столь желанный им фельдмаршальский жезл, то в армии и при дворе гуляло мнение, что фельдмаршальство для Суворова – «чин по делам, но не по персоне».

Его причуды и чудачества не нравились всем, кроме солдат. Говорили, что он мог, не стесняясь, справить большую и малую нужду перед строем, но солдатский рапорт он всегда слушал, стоя на вытяжку. Солдаты знали, что ни одно его чудачество не оскорбит, не обидит солдата напрасно. Все были уверены в его сверхъестественных способностях.

Например, в войсках ходили слухи, что он видит человека насквозь, а значит – человек с нечистой совестью не может прямо на него смотреть, что он узнает труса по лицу, ставит его вперед, и трус делается храбрецом. Вера солдат в него была беспредельна, они боготворили его и, когда он с ними наравне бросался в пекло и получал раны [все его тщедушное тело (и даже тельце?), было покрыто шрамами] и, когда губил их на маневрах.