«Свет и Тени» «неистового старика Souvaroff»

А он со знанием дела подбадривал их шутками-прибаутками, а в самых кровавых делах и вовсе позволял себе более чем соленые выражения на истинно русском языке. Среди великих полководцев подобным сверхъестественным почитанием пользовались только единицы – пожалуй, лишь Александр Македонский и Наполеон Бонапарт.

…Кстати, характерно, что к себе в штаб Суворов подбирал людей не с громкими именами – чужие амбиции были ему не нужны. Он окружал себя исключительно людьми, в которых действительно нуждался, т.

е. тех, кто энергичен, исповедует атакующую манеру ведения боя и…, между прочим, послушен…

Этот маленький, худенький, вечно подвижной и юркий человечек, действительно, как никто другой среди полководцев своей эпохи умел вдохновить своих солдат на невозможное, на подвиг и в отличие от многих «чины он брал саблею», Правда, в тоже время в общении он зачастую был не просто исключительно требователен, но капризен и даже невыносим.С годами эта его черта характера лишь усугублялась.

…Так, если он, приучивший себя в любую погоду ходить в одном суконном мундирчике, видел, что не имеющие права в его присутствии накинуть плащи офицеры во время смотра или маневров ежатся на сильном морозе, то намеренно затягивал их, что нередко приводило к простуде офицеров…

Примерно так он поступил и во время первой встречи со своим зятем Николаем Зубовым, братом всесильного последнего екатерининского фаворита-красавчика Платошеньки Зубова. В 20-градусный мороз привычный к холоду Суворов отказался от шубы и шляпы и всю дорогу ехал с ним до Зимнего дворца в карете в одном мундире.

Зубову пришлось поступить точно также и он до того замерз, что потом, проклиная старого тестя, долго отогревался в покоях своего брата Платоши…

Самого Платона Зубова Суворов принял в… нижнем белье, объяснив присутствующим, что накануне фаворит принял его – Суворова (!!!) – в повседневном костюме…

…Однажды, увидев в окно подъехавшую карету с нежелательным визитером, Суворов опрометью бросился к выходу, и не успели лакеи толком открыть дверцы, как Суворов уже вскочил внутрь, побеседовал несколько минут с гостем и… стремительно распрощался…

В другой раз, во время обеда, при виде вошедшего гостя не тронулся с места, а велел поставить рядом стул: «Вам еще рано обедать.

Прошу пока посидеть»…

Сжиться с Суворовым, приладиться к нему было очень трудно, а потрафить ему всегда и во всем – невозможно.