Черный амулет. Историко-романтическое повествование

Парсуг говорил, даже на торжищах в Данае степняки почти не слезают с коней. И с затаенным страхом смотрят безбородые ионана на людей, что словно срослись с лошадьми…

Борустан-охранник остановил мальчика и не пустил к вождю.

– Они говорят, – так сказал каменнолицый Борустан. – Никто не должен мешать.

Ушли времена, когда вожди решали все вместе с сородичами. Отмеченные славой и милостью духов-покровителей, все больше замыкались они во власти своей, и каждый мнил себя главным. Сангибан – вождь всех арсиев в любой день мог требовать к себе воинов из соседних родов; но точно так же любой из ардаров мог оспорить решение верховного вождя, полагаясь на силу своих отрядов, крепко связанных родством и обещаниями-посулами.

Познавшие тяжесть лет вожди-старейшины уже не чувствовали той силы, что имели их деды. Мудрость их еще могла остановить неразумного, но этого было мало. Владыками родов все более становились ардары, сильные своими людьми и богатством. Вожди забывали порой и о родственных связях, разоряли сородичей, стремясь всех подчинить воле своей. С той поры, как не стало предка Орсодака, многие роды ослабли. Появились в кочевьях неимущие арсии. Из них набирали табунщиков и пастухов, и те грезили ночами об удачных походах, о милости богов, что сделали бы их счастливыми. Что-то менялось в степи…

Никого нет в кибитке, кроме Патака, его братьев и их тайн. Душно – солнце за день прогрело воздух, да и огонь в очаге не гаснет – сиянием и теплом своим посылает Атар летучую мудрость вождям.

Нельзя и полог откинуть – влетит злой дух и расстроит мысли говорящих…

Огорченный, отъехал Мидасп от кибитки дяди. И услышал тут ребячьи крики, поспешил на голоса. На утоптанной площадке между кибитками собрались в круг мальчишки. А посреди них сидел Итакса, пытался натянуть отцовский лук, пыхтел от натуги. Мидасп постоял в стороне, наблюдая за бесполезными усилиями Итаксы. И смешно стало ему. Видно, похвастал Итакса перед всеми, а теперь тщится доказать силу свою.

Он спрыгнул с коня, подошел к мальчишкам, держа свой натянутый лук в руках. Увидели его юные сородичи, притихли.

– Смотри, – протянул Мидасп лук Итаксе, – вот как надо!

– Это Парсуг, небось, натянул? – ухмыльнулся Итакса.

Ничего не сказал Мидасп, положил оружие свое и выхватил лук из рук Итаксы. Уселся наземь, засопел сердито и натянул тетиву.

– Этот слабее моего! – сказал довольный.

– Это лук моего отца, – побледнев от злости, возразил Итакса.