Черный амулет. Историко-романтическое повествование

 – Если будешь так говорить, я поколочу тебя!

– Сначала сопли вытри! – усмехнулся Мидасп и тут же получил оплеуху. Взвыл, бросился на обидчика. И поднялся вокруг ребячий гвалт.

Ничуть не слабее был Итакса, много синяков и шишек наставили бы друг другу мальчики, но тут загремели барабаны, и соперники бросили борьбу.

Сильно был деревянными колотушками в натянутую кожу незнакомый всадник. Сплетенные из прутьев, обтянутые пестрыми телячьими шкурами, барабаны тревожно гудели, разнося звук по всему становищу.

За всадником показались вожди. Они смотрели прямо перед собой, и никаких чувств не отражалось на лицах. За ними потянулись воины – все при оружии, о-дву-конь. Их много-много.

– Скорее! – махнул рукой Мидасп, и толпа сородичей увлекла их за собой.

На окраине становища собрались арсии, встали огромным кругом. Посередине кто-то уже воздвиг целый холм хвороста выше человеческого роста. Подъехал Патак, вынул меч свой и воткнул прямо в вершину холма. И все закричали, и воины ударили мечами по своим плетеным щитам.

Потом мужчины сноровисто разожгли костер, привели жеребца с белым пятном на лбу, четырех баранов белой шерсти, принесли деревянный с узким горлом бочонок, наполненный кобыльим молоком. И вышла в круг жрица Роксамат в платье красном, как кровь, высокая, статная, со строгим лицом. В руках ее барсман* – пучок прутьев должной толщины и числа, каменный молот на длинной рукояти. И умолкли все, и только слышалось, как фыркают кони и где то в далекой вышине заливается счастливая птаха.

Роксамат простерла руки к предзакатному солнцу, запела древнюю молитву-гимн. Низкий сильный голос женщины завораживал, уносил мысли в непостижимые дали времен. Спела, обернулась к вождям. Те спрыгнули с коней, Патак подбежал, и получив из рук жрицы молот, ударил им жертвенного коня прямо в белое пятно. Пошатнулся жеребец, пал на землю.

Полыхал костер, протягивая пламя к небу. Кровь из надрезанной жилы коня потекла прямо в чаши с молоком, подставленные вождями.

Из каждой чаши плеснула Роксамат густого розового питья в огонь. Тот всколыхнулся, порыжел еще сильнее – хранители рода, фраваши*, приняли жертвы.

Плеснули из своих чаш вожди и к подножию Патакова меча. Принесли баранов в жертву подателю победы – Вртрагне, на четыре стороны разложив их туши.

И вот пьют священную смесь вожди, и вливаются в них силы, ниспосланные богами. И в них, и в воинов их. Так голова пьет первой, дабы напоить все тело.