Черный амулет. Историко-романтическое повествование

Не забывал мать Мидаспа – Хумук, подарки привозил ей и – мальчик сам слышал – предлагал стать второй женой. Как не восхищаться силой и статью дяди? Не зря же арсии выкрикнули ардаром его в ту весну, когда родился Мидасп. Но эта неприязнь к Атаваку… Как понять ее? Словно мудрый дух-покровитель, кружил порой Атавак возле Мидаспа. Что ни спроси – ответит, ибо чего не знает Атавак? И слово хорошее скажет, и добрый совет даст, поможет всегда. Вот и в эту ночь оказался рядом, и сбылась мечта Мидаспа. Он услышал Тантапара, песню об отце…

И вдруг остро вспыхнуло в голове: «Как могли дайвы похитить амулет, если они боятся его волшебной мощи? Может это… и не дайвы вовсе?»

Сразу нестерпимо захотелось вскочить Мидаспу, побежать к Атаваку и поделиться такой простой мыслью.

Но тут из-за полога, делившего кибитку на две половины, вышла мать. Замер на кошме Мидасп, притворился спящим – он не хотел разговора.

Хумук расчесала волосы деревянным гребнем, взглянула на сына и, взяв кувшин с водой, тихо вышла.

Приветствовать восходящее солнце пошла женщина, испросить у божества доброго дня для себя и своего Мидаспа.

К удивлению мальчика, мать быстро вернулась. А вслед за нею в кибитку вошел Патак.

– Поднимайся, – грубо растолкал Мидаспа. – И разбуди всех своих дружков. Парсуг уже ждет вас. Я велю вам целый день упражняться сегодня в степи. Чтобы устали, как быки в повозках! Чтобы никому не было охоты бродить ночами и приставать к воинам, нарушая обычаи предков! Чтобы старики, давно разучившиеся держать меч в руках, не забивали головы глупыми россказнями! Лучше докажи, что готов, как воины, терпеть трудности целый день, если мнишь себя взрослым!

Хмурый, поднялся Мидасп, натянул кожаную рубаху и штаны, обул ноговицы.

И все под пристальным взглядом Патака.

Мать проворно свернула узел, положила в переметную суму.

– Зачем гневишь вождя? – подала голос, тревожно глядя на обоих. – Он так добр к тебе…

– Видимо, слишком добр, – обернулся к ней Патак, – да и ты ему лишнего слова не скажешь в укор.

Ладно, хватит ему и материнского жилья. Кончится лето – переберется в кибитку для мальчиков. Уже пора, вместе с остальными. Весной мы посмотрим, какие воины получатся из них.

Слова дяди не огорчили Мидаспа. Разве испугаешь трудностями того, кто сам ищет их? Все в роду знают, что сын Фрасаука умеет пасти и скот, и коней, и к скачкам приучен, и может целый день побеждать голод.