Погонщица единорогов

 – Мы тогда поговорили, и я в деревушку смотался, кой-чего выменял полезного, а после думаю: надо бы с тобой ещё разок переболтать. Поехал к бродам. Правда, пришлось немного подзадержаться. Стража на дорогах всё пропуска сверяет да деньгу дерёт, мама не горюй! Лады, перебрались на энту сторону, чуть проехали, глянь: на ловца-то и зверь бежит. Ну, в смысле, лежит. И лежит аккурат со вчерашнего дня.

– Что? – Я даже поперхнулся. – С какого дня? Сколько времени прошло после той ночи, когда мы разговаривали?

– Вторые сутки уж.

 – Он с интересом посмотрел на меня: – А ты чего переполошился?

Похоже, операцию по спасению Виктории мы феерично провалили. Не думаю, будто похитители где-то остановятся и примутся терпеливо ждать прибытия спасителей. Прости, Вика, я пытался.

– Ишь, нахмурился. – Дед погрозил мне пальцем и, взяв поводья, щёлкнул ими, вынуждая животину меланхолично перебирать копытами. – Видать, чегой-то приключилось, а?

– Приключилось, чёрт бы его побрал. – Спрыгнув с повозки, я пошёл рядом, всё равно двигалась она весьма неспешно.

 – Меченые, эти самые, за которыми мы гнались, той ночью девушку похитили. Теперь её точно не спасти.

– Меченые? Девушку? – Кустистые брови встали дыбом. – А за каким же… они ломились в энту сторону? Прочь от Печати-то? Они же, чем дальше от неё, тем больше их сила пропадает. Ни хрена, паря, не понятно. Ничего не спутал?

Я только головой покачал. Можно спутать, если хоть что-то понимаешь, а если события несутся вскачь, вынуждая тебя крепко держаться за их хвост, – совсем другая песня.

– Надо покумекать. – Дедуган полез за отворот своего древнего плаща, пошарил за пазухой и достал короткую уродливую трубку. – А первейшая нам помощь в мыслях какая? Правильно – курево. Как есть говорю; крепкий табачок прочищает голову.

Не знаю, как там насчёт крепости, но, когда ветерок понёс на меня облачка сизого дыма, я едва не задохнулся. Очень похоже на жжёное козье дерьмо. Пришлось немного прибавить ходу. Фыркающий ослик посмотрел на меня с явной завистью.

Ему-то эту дрянь приходилось нюхать постоянно.

Только теперь я удосужился оценить окрестности грунтовки, по которой мы топали. Кстати, куда? Ладно. Слева местность сначала понижалась, а после поднималась пологими холмами, заросшими приземистыми деревьями с плоскими кронами, напоминающими зонтики. Кажется, в самой низине бежал ручей, но он так хорошо прятался в густой высокой траве, что я мог различить лишь тихое журчание.