Вечеринка моей жизни

Надя откашлялась, пытаясь взять себя в руки. Она не хотела показаться потерянной перед этим мужчиной.

– Что значит между нами ничего не было? – спросила она помимо своей воли. Внутри она закипала от злости. – Мы даже говорили о том, чтобы жить вместе, и однажды утром ты просто исчез.

Воспоминание о том горе, которое она испытала, когда поняла, что он бросил ее, причиняло ей гораздо большую боль, чем десять лет назад.

Он пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги.

– Это было к лучшему.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она, придя в ярость.

– Ты вернулась к баскетболисту. Собиралась выйти за него замуж, верно? Так что, мне кажется, это служит достаточным доказательством того, что мы были не более чем…

Он замолчал, словно давая ей возможность возразить ему, либо что-то добавить, но она не собиралась облегчать ему задачу. Пусть даже он оказывал ей услугу.

– Не более чем хорошее воспоминание, – продолжил он с тенью улыбки. Она заметила, как много эмоций промелькнуло в его глазах.

Por Dios![18 - Por Dios! (с испан.) – ради бога!] Его голос был таким бархатисто-мягким, что у Нади защипало глаза, когда она поняла, насколько дорогими и особенными должны быть воспоминания для него, чтобы он все еще говорил о них с такой нежностью.

– Это были хорошие времена, – добавил он.

Через пару секунд она произнесла:

– Так и было.

Черт.

Она не могла поверить, что сказала это вслух. Должно быть, она потеряла голову от горя и изнеможения. Но лучше всего была его реакция.

Его лицо было создано для музеев. Оно должно было красоваться по всей стране на рекламных щитах, которые предостерегали женщин от похитителей сердец и здравого смысла. Если бы она не была научена горьким опытом, если бы не поклялась показать миру, что стала независимой женщиной, которая может выжить без мужчины, если бы не питала крошечную надежду, что Брэндон вернется к ней, будет умолять ее передумать и сыграть свадьбу, тогда бы она влюбилась в улыбку Ракеты и послала все свои решения, ложные надежды и ожидания к черту.

Наконец, они подъехали к заправочной станции.

– Вот мы и приехали, – сказал он, открывая дверцу машины.

Сексуальное напряжение, пульсирующее в машине, было почти осязаемым, но, к счастью, порыв свежего воздуха развеял его, как перья на ветру. Она уже давно не чувствовала такого возбуждения, но все ее тело трепетало от желания. «Отзывалось на него», голос Мэди мысленно поправил ее.