Катенька

– Она придёт, как обычно, – ответила нянюшка, вытирая фартуком натруженные руки Кати, – попрощайся с Аглаей.

– Bonne nuit, – присев в реверансе, сказала Катя и с нянюшкой пошла в комнату.

Варвара Евгеньевна почаще старалась говорить с ней на французском, приучая к постоянной практике.

– Ну что, Катенька, письмо твоё проверила, написано без ошибок, да такое душевное. Красиво описала театр. Хочешь быть актрисой? – с любопытством спросила она.

– Что вы, нянюшка, нет, конечно! Мечта моя быть зрителем.

Мой дом тут, рядом с вами и Глебом Фёдоровичем, – ответила Катя, а сама подумала, что мечта её неосуществимая.

– Ох, Катенька, дочка. Барский сын тебе не друг. Ольга Дмитриевна сердится, когда вы играете.

– Но он единственный, кто не называет меня сиротой и добр ко мне, – Катя никак не могла согласиться с этими запретами. Глеб Фёдорович защищал от назойливой ребятни. Без него её заклюют, задразнят.

– Оно верно, Глеб Фёдорович в батюшку пошёл, ласковый да заботливый. Но совет мой накрепко запомни: всё же стороной его обходи.

– Если стану его избегать, барин расстроится. Я не могу его обидеть, да и остальные дворовые дети тогда точно меня не оставят в покое, – поделилась Катя.

– Они до сих пор к тебе задираются? – Катя в ответ кивнула, и нянюшка продолжила:

– Ладно, думаю, время всё на свои места расставит. Начинай читать. А на завтра я тебе сюрприз приготовила.

Катя поставила свечу на тумбу, удобно устроилась на кровати и открыла книгу на двадцатой странице.

Она записывала новые слова и проговаривала их вслух. Нянюшка поправляла её произношение и задавала вопросы, как всегда, на французском. Уснули они поздно.

Наступившее утро не было обычным. Катя проснулась, когда солнце стояло уже высоко. Нянюшка почему-то её не разбудила. Она подскочила, быстро оделась, оглядела комнату, но Варвары Евгеньевны не было. Долго не раздумывая, поспешила на кухню.

– Вот она, бедовая девчонка, – хмыкнула Аглая, вытирая руки фартуком.

 – Заходила Варвара Евгеньевна, дала указ собрать объедков. Вон у дверей стоит, иди, корми своего щенка – и пулей назад. Дел невпроворот.

Волна радости захватила сердце. Катя побежала к щенку, не обращая ни на кого во дворе внимания. Она давно научилась отделяться от окружающих. Никто из детей не принимал её в свой круг, а взрослые вовсе не замечали, будто она невидимая. Лишь одна Дуняша могла с ней заговорить без насмешки и то, только когда они были вдвоём.