Дочь. Рассказы о войне

Прости, милая, так получилось. Спроси у бабушки, она все знает, – мать замолкла надолго.

Слезы градом катились из глаз Иры, но она не посмела ничего сказать матери.

– Живите дружно, – мать помедлила, – с …. Колей, благословляю, – мать встрепенулась снова, и ей даже удалось слегка приподняться на кровати, – живите дружно, – повторила она и добавила, – никто он тебе. Никто. Никто, – и мать стала повторять это слово, голос ее угасал, становясь все тише и тише, и затих совсем…

Ира отшатнулась, но тут же с криком «нет» упала на грудь только что усопшей навсегда Шуре….

Через несколько дней после смерти матери Ира решилась спросить у бабушки о том, что открыла ей мать перед самой смертью. Марфа Степановна долго собиралась с мыслями. Было видно, что ей непросто говорить об этом.

– В тот вечер Шура ко мне пришла…сама не своя. Попросилась у меня переночевать, легла и уснула, хотя рано еще было. Но через час примерно встала, горько заплакала и сквозь слезы рассказала, что отдалась Ваське в ванной комнате как блудница.

Я не ругала ее, видела, что ей и так нелегко, но я чувствовала, что она любит моего внука, а не Ваську, обормота этого, потому пособницей я ей и стала. Виновата я перед Колей, сильно виновата… а через девять месяцев ты появилась на свет.

– Бабуля, но ведь я могу быть и папиной дочкой? – прошептала Ира.

– Нет, милая моя. Это вряд ли. У Васи над пупком, —Ира вздрогнула, – родимое пятно такое же, как у тебя, в форме листика клевера.

Это Шура успела заметить, когда близость у них была, но засомневалась она, когда ты родилась, а потому попросила меня еще раз проверить. И я будто бы случайно опрокинула на Ваську ковш воды в кухне и заставила тут же рубаху снять. Снял он, ну я и увидела трилистник. Шура потому никогда тебя голенькой никому не показывала. И как-то так повезло, что ни Коля, ни дочь моя, ни зять, ни твои родители не видели Ваську голым. Повезло нам с Шурой.

Ира была почти без сознания. Она во второй раз пережила снова тот же ужас, что испытала, когда мама перед смертью открыла ей тайну!

– Бабулечка, милая, почему мама говорила такие страшные вещи? Слова благословления! Папа он мне, только папочка мой любимый и никто больше, – девушка обняла бабулю, – а Валерка и Петька братья мне теперь. Да? Как же сказать им? А я в Валерку влюблена…была. И он в меня! А мы брат с сестрой, оказывается.