Дочь. Рассказы о войне

Она раздвоилась, и одна часть орала внутри нее: «Что ты делаешь? Прекрати это немедленно! Ори, кусайся, не позволяй ему ничего!» А вторая часть ничего не говорила, но она была сильнее, потому что она управляла ее телом. Она сделала его мягким и податливым, она открывала каждый миллиметр кожи навстречу Васькиным пальцам. Он не насиловал. Нет! Он был нежен и осторожен. Тот Васька, который омерзительно и грубо обзывал ее, строил рожи, толкал и больно таскал за косу, нежно и невесомо исследовал сейчас каждый уголок ее тела, постепенно добираясь до самых тайных мест…

Следующим вечером Васька подкараулил ее снова, но в этот раз Шура прижала к себе полотенце, опустила глаза, и твердо сказала:

– Вася, я не люблю тебя и никогда не любила.

Прошу тебя дай мне выйти замуж за Колю, мы с тобой никогда не будем вместе. То, что произошло вчера было моей ошибкой…и твоей тоже.

Она прямо взглянула на Ваську. В этот момент, Шура увидела перемену воочию, в глазах Васьки будто бы мелькнул язык пламени, исчез вчерашний нежный любовник, на поверхность снова вышел злой и жестокий мужик.

Он больно схватил Шуру за руку, притянул к себе близко-близко и прошипел в лицо:

– Ты моя! Ты знаешь это, и он узнает через пару дней и выгонит тебя. Ты – шалава, он не станет жить с тобой, и вот тогда ты приползешь ко мне. Недолго осталось…

Он грубо отшвырнул от себя Шуру и ушел.

Часть 3

Ира, вернувшись с работы, вошла в комнату, как всегда бледная, изможденная и, конечно, голодная, но она весело взглянула на мать и пропела:

– Сейчас я тебя кормить буду, мамочка! Ты посмотри, что я принесла, – и она достала невиданное чудо: вяленую рыбу.

 – Мы сейчас ее размочим кипяточком и будем наслаждаться, – Ира заговорщицки подмигнула матери и шепотом продолжила, – никому не дадим. Ну если только бабуле. Да, мамочка? Сейчас, сейчас, – и Ира хотела выйти, видимо на кухню за кипятком, но мать жестом ее остановила:

– Погоди, Ирочка. Времени совсем нет. Подойди ко мне, доченька!

Ира, встревоженная, подошла к матери, наклонилась, чтобы лучше слышать совсем слабый голос угасающей женщины:

– Доченька моя любимая! Послушай меня, только прошу, не перебивай.

Я умираю, но не могу унести эту тайну с собой, – мать помедлила, собираясь с силами, – Коля не отец тебе! – выдохнула она и закашлялась.

Ира вздрогнула, хотела что-то сказать, заплакала, но Шура жестом ее остановила. Прокашлявшись, продолжила:

– Не перебивай, сил мало. Дай договорить. Твой отец Василий.