Дочь. Рассказы о войне

Бабуля крепко обняла Шуру, погладила ее по лицу. Шура схватила бабушкину руку и стала целовать быстро-быстро, шепча:

– Спасибо тебе, бабуля, что помогла мне тогда, что тайну мою сохранила, поддерживала меня. Сколько раз я прибегала к тебе! Как трудно мне было носить это в себе!

– Помогла, видела я, Шура, что любила ты моего внука! Было бы по-другому, никогда бы я не пошла на это.

– Я и сейчас люблю его, – прошептала Шура, слезы текли из ее глаз беспрестанно. – Только конец нашей любви пришел, недолго мне осталось.

Маму с папой вижу, здесь они, ждут меня, и Колины родители тоже здесь. Говорила я уже с ними. Не увижу я больше любовь всей моей жизни, – помолчав немного, Шура поцеловала бабулю и сказала, – а теперь иди, оставь меня, одна хочу побыть. Есть время у меня до вечера, Ира придет с работы, и все скажу ей.

Бабуля тяжело поднялась, хотя весила не более сорока килограмм, и вышла из комнаты. После такого напряженного разговора Шура очень устала, она тяжело дышала, но кашель на время затих.

Умирающая перенеслась в те далекие годы, когда случилось то, что не оставляло ее в покое всю жизнь.

За несколько дней до свадьбы Васька подкараулил Шуру около ванной. Вечером она зашла умыться, а он юркнул вслед за ней, запер дверь на щеколду, закрыл ей рот рукой и проорал шепотом:

– Не отдам тебя никому! Тем более Кольке этому! – Вася впился в губы Шуры!

Коля никогда так ее не целовал.

Шура почувствовала, как тысячи разрядов пробежали по ее телу, но она начала яростно отбиваться от него. Колотила по спине, царапалась, пробовала кричать, но он был уже настоящим мужчиной и очень сильным, он всегда был здоровым и крепким.

Васька продолжал целовать Шуру, надо было бы кричать, но сил не было, она вся вдруг разомлела под его пальцами. Коля не мог так умело использовать пальцы. Шура понимала, что она ненавидит Ваську лютой ненавистью, что она любит Колю, но Васька стал шептать такие слова, стал так гладить тело, что Шура словно провалилась в какое-то забытье.

– Я люблю тебя, – приговаривал он, – давно. Наверное, тебе лет десять было, а мне тринадцать… но ты же знаешь, что я тебя люблю! Ведь знаешь! Не ходи за него, стань моей, прошу тебя. Останови все! Стань моей! Любимая моя! Милая моя! Шурик мой, никому тебя не отдам. Никому!

Шура словно бы потеряла саму себя.