По степи шагал верблюд

Нападающий рычал, освобождаясь от пут, пытался натянуть на зад, но в пылу страсти он разорвал то ли пояс, то ли гульфик и теперь никак не мог собрать брюки в приличествующую им конструкцию. Тогда Семен, обозлившись вконец, скинул мешающие штаны к черту, запнулся о них в последний раз и бросился на Чжоу Фана. Но заминки голозадого оказалось достаточно, чтобы его противник ретировался за стог и подхватил с земли полюбившийся ему дрын.

– А, ты так? – Семен метнулся в сторону и тоже подобрал корягу.

Она оказалась больше и тяжелее той, которой вооружился Чжоу Фан.

Ловким ударом китаец выбил орудие из рук врага, но попал под прицельный удар тяжелого кулака. Зашатался, пригнулся, пропуская над головой второй удар, изловчился и пнул в живот. Противник согнулся пополам, а когда распрямился, у него в руках снова опасно изгибалась могучая коряга.

«Так дело не пойдет», – подумал китаец и начал, приплясывая и размахивая ненадежной палкой, отступать. Ему требовалась подходящая по размеру жердина.

Висок гудел. Зато холода совсем не чувствовалось.

Еще два выпада Чжоу Фана не достигли цели, коряга опасно свистела совсем рядом, а темнота не способствовала верткости. Семен свирепым быком несся на обидчика. Китаец побежал зигзагами, оглядываясь назад. Впереди показался старый тын, там найдется подходящее орудие. Вдруг топот сзади прекратился, а сбоку послышались довольные пьяные голоса. Преследователь ретировался. Ясно, без штанов?то по селу не побегаешь.

Чжоу Фан бросил палку и перевел дыхание.

Как дальше жить?

* * *

Степан проводил недоуменным взглядом растворяющуюся в перспективе осенней улицы спину Федора, одинокую, как последняя груша на облетевшем дереве. Заперев ворота, он вернулся в дом, уселся возле желтого кружка керосинки, начал слушать, как шепелявый семилетка Васенка читает свою первую книжку. Нескладица получалась: из разбегающихся слогов – то ластящихся полушепотом, то выпрыгивающих азартными окриками – никак не складывался образ простецкой курицы Рябы.

Степан покряхтел, почесал затылок и засунул письмо в карман рабочей тужурки.

Назавтра выдался полный беготни день, а послезавтра он и вовсе забыл о визите лопоухого китайца. Вспомнил, лишь когда любопытная жена спросила, взбивая перины перед сном:

– Степа, ты не знаешь, куда твой китайский друг запропастился? У меня Матрена спрашивала. Второй день ни его, ни Глашки.