По степи шагал верблюд

Мануил Захарович уже спал, когда скрипнули ворота и бодро заржал гнедой жеребец, приветствуя закадычных приятелей гусей, спрятавших головы под крылья. В окно поскребся знакомый «кхек» – так Степан обычно сообщал, что он уже приехал за директором и готов сражаться с неуступчивой аграрной отраслью. Хозяин вмиг сбросил ласковое одеяло первого сна, прошлепал босиком в сени, собирая ненастоящий еще, пробный холод с остывших половиц, впустил верного оруженосца. Если кучер решился потревожить в такое время, значит, тому имелась нешутейная причина.

– Тута ко мне Федька на днях пожаловал, а он, знамо, бедовый, – стесняясь, излагал поздний визитер, комкая в руках картуз и еще что?то. – Велел вам передать, только я не понял зачем. Про какието «семь дэн» говорил. Это что? Опосля двугодичного приключения я, как его вижу, сразу трясуся. Это такой китаец, я вам скажу, что от него беды ждать приходится.

– Ну?ка, что у тебя? – Мануил Захарыч толком не понял, о чем шла речь, но разбуженное любопытство подмяло под себя и застуженные ноги, и улетучившийся к чертям сон.

Степан протянул плотный сверток бумаги, запечатанный тремя цветными ленточками. Директор не раздумывая вскрыл послание. Внутри лежало два отдельных письма. На первом ровными, но неправильными буквами значилось его имя, на втором загадочная надпись: «СЮУНА ЧИ ЛИ ПАСЛ». Ниже стелился изощренный орнамент иероглифов. Мануил Захарыч развернул ту бумагу, которую писатель тужился адресовать ему. Дословно: «МНАЙИЛЛ ЗОХОРАЧА».

– Так это же по?китайски, – разочарованно протянул он.

– Мне велено передать, я с себя эту оказию снимаю. – Степан поспешил проститься и покинул начальство в босоногом недоумении.

Утром невыспавшийся директор заехал к Шаховскому: следовало осметить урожай кормов. За чашкой кофею он вытащил загадочное послание и протянул его Веньямину Алексеичу, при этом не сводя глаз с беременной Дарьи Львовны:

– Вот, полюбуйтесь, что ваш садовник мне отправил. Сплошные рисунки. Рад, конечно, что люди такого высокого мнения о моей учености, но расшифровать не представляется возможным.

– Вообще?то Федор зарекомендовал себя ответственным и старательным. – Шаховский взял в руки листы, повертел, недоуменно покачал породистой головой. – Однако его уже третий день нет на работе. Это настораживает.

– Дашенька, вы ведь мастерица в китайской грамоте. Посмотрите, голубушка, что там писано? – попросила свекровь невестку, уписывающую за обе щечки пшенную кашу с маслом.