Пляжные страсти

Ерундень получилась полнейшая, даже я это осознавала, а уж декан и подавно, но, тем не менее, к защите он меня допустил, хотя и позориться нам предстояло сообща, так как научным руководителем моим был все тот же декан. Подозреваю, не от большой любви ко мне были такие привилегии, ох не от любви, а чтобы побыстрее избавиться от… хм… разгильдяйки, вечно саботирующей учебный процесс и опаздывающей на все научные конференции. Так или иначе, мне оставалось лишь прийти на ГОСы и защиту диплома, все остальное было уже сделано и сдано.

– Ты оглохла, что ли? – Громкий ор Костика отвлек меня от созерцания водной глади.

– Что? – недовольно поморщилась я.

– Что, что, – передразнил этот клоун, – ножницы подай, говорю, уже раз десять просил!

– Ничего страшного, повторенье – мать ученья, – миролюбиво и совершенно невпопад сумничала я, подавая ножницы.

Костик обрезал бечевку, которой приматывал баннер к крыше бунгало.

– Красиво? – Я кивнула, он продолжил допрос: – А ровно?

С этим уже было сложнее.

Я всегда испытываю трудности с определениями вроде «ровно», «прямо», «криво», «косо». Поэтому я не совсем уверенно ответила, что «вроде ровно».

– Эх, кого я спрашиваю, – прозвучало это не вполне внятно, потому что Костик в это время спрыгивал со стойки, на которой стоял, пока вешал баннер.

Зато следующие слова произнесены были очень даже отчетливо:

– Кого я спрашиваю? Нашу косоглазку?

Мне очень хотелось стукнуть этого хохмача по голове, но было откровенно лень двигаться.

Запомню этот косячок, свои люди – сочтемся.

Новоиспеченный бизнес-партнер вспомнил прозвище, которого я имела честь удостоиться полгода назад. Тогда мы украшали зал к Новому году, и почему-то большая часть работы досталась нам с Костей. В общем-то, практически все делал охранник, я же выступала в качестве «принеси», «унеси», «подай», «шевели булками», «не путайся под ногами», но не возражала против этой роли. Не было никакого желания ни вешать игрушки на елку, ни балансировать на стульях, украшая стены и автоматы.

Еще одной моей задачей было контролировать, чтобы мишура, игрушки и прочие новогодние украшения висели ровно и красиво.

Сначала я честно пыталась наблюдать за процессом и вносить некоторые коррективы, но уже через минут десять устала и начала саботировать работу, робко предполагая, что есть еще две смены работающих людей, пусть они и заканчивают зал украшать.