Церион, или Холодный, но прекрасный мир

Она была вежлива и не давала повода себя опасаться, но всё же она была чужой, а значит, непонятной.

Её манеры, движения и даже мимику характеризовали не иначе как странные. Больше всего людей удивляло то, что живёт она в своём коттедже уже около двадцати лет, но выглядит всё так же молодо, как и в день своего приезда.

Тогда, двадцать лет назад, новая соседка даже охотно шла на контакт. Её участок был огорожен невысоким забором, через редкие зубья которого неплохо проглядывался сад и терраса.

Хозяйка, точный возраст которой так и не удалось узнать, не подолгу беседовала с местными на общие темы: садоводство, погода, политика и всё в таком духе.

Но о том, кто она, откуда приехала и чем занимается, таинственная жительница никому не проговорилась.

У соседей были даже сомнения на тот счёт, что она их соотечественница, так как говорила загадочная хозяйка коттеджа с лёгким акцентом. Во всяком случае, общество местных жителей стало со временем ей претить.

На вопросы о шток-розах, пионах и огурцах она стала отвечать односложно, о политике говорила только вскользь, а погоду, и того хуже, вообще перестала обсуждать.

Такое поведение приводило в недоумение и раздражало жителей окраины, и не просто раздражало, а даже злило. Но окончательную черту в отношениях с жителями окраины подвёл один случай.

Однажды соседка, очень любопытная и даже беспардонная женщина, заговорила с таинственной обитательницей коттеджа. Как бы невзначай, она попросила показать ей необычные лилии, которые, как она слышала, росли в саду.

Но хозяйка только холодно отказала. Навязчивая соседка втайне от неё попыталась рассмотреть необычные цветы между зубьями забора, но от женщины ничего не укрылось. Спустя недолгое время вместо прежней не очень высокой ограды уже возвышался высокий кирпичный забор.

С тех пор соседи стали особенно чуждаться этой непонятной для них личности. Кто знает, может, её саму это ничуть и не огорчало.

Из гостиной коттеджа часто доносилась музыка – то быстрая и ритмичная, то протяжная и печальная; она была такая же неспокойная, как и душа исполнительницы.

А она любила играть и, играя, погружалась в музыку, точнее – пряталась, как прячутся от реальности те, кого утомила жизнь, но кто ещё не готов встретить смерть.

Этим вечером мелодия звучала недолго. У каждого бывают такие дни, когда всё приедается и даже самые страстные увлечения кажутся пресными и обыденными. Такой день настал и у неё.