Давай начнем с развода!

Успела только ойкнуть и покраснеть оттого, что его губы каким-то непостижимым образом вдруг оказались на моей шее!

– Мих… Миха…

Я успела вцепиться в одежду на его внушительных бицепсах, но разве это могло его хотя бы затормозить? Пока я там хлопала ртом, его рука проникла под мое платье и, требовательно раздвинув мои ноги, нырнула глубже, туда, где…

Что я могла сделать в такой ситуации?? Когда здоровенный мужик привез меня в лес и, как бы это помягче сказать, недвусмысленно намеривался кое-что со мной сотворить?! Если только истерично захихикать! Не удержалась.

Мне бы, дуре, кричать, звать на помощь, отбиваться, а я схватилась за одежду на его бицепсах и съежилась в объятьях обидчика, пытаясь глупо улизнуть от щекотки! Я совсем не привыкла к мужскому вниманию, и для меня это все настоящий ужас, ведь мужские прикосновения и в браке были для меня роскошью.

– Мих… Михаил Макс…

Наконец, видимо, мое неуравновешенное и дикое хихиканье, не соответствующее интимности момента, подействовало, и медведь отстранился от меня!

– Тебе смешно?!

Ох, похоже, моя реакция разбудила в нем что-то поистине жуткое, сейчас он был зол раз в десять больше, чем минуту назад.

– Ты смеешься надо мной?! – взревел мой похититель так, что даже стекла в его машине задрожали.

Мой же, нескромный хихик перерос в откровенный хохот! Но он-то не понимал, что это уже истерика. Настоящая! От испуга, от непонимания, от всего того, во что вылилась моя устоявшаяся жизнь в последние дни. Истерика была настолько сильной, что я совсем не контролировала свое тело. Чем больше он злился, тем тяжелее мне удавалось подавить свою чокнутую улыбку.

– Ну, хорошо! – мой бывший работодатель взбешенно стукнул по рулю. – Я заставлю тебя испытать те же чувства, и тогда посмотрим, кто из нас будет смеяться!

Я задыхалась, а он уже снова завел мотор и выехал с парковки.

– Мы едем обратно, – услышала я жесткое, – ты принята на работу. Леся Прохоровна. Посмотрим, как ты будешь хохотать этим вечером!

Мой рот, наконец, заткнулся. И я уже не рискнула его открыть, потому что боялась, что начнется новый приступ истерики, что я снова его выведу из себя, после чего гарантированно станет еще хуже, чем сейчас.