Письма полковнику

У нее имелись рецепторы на всех выступающих частях тела, как любил выразиться Бейсик.

Сейчас Бейсик молчал. С таким видом, будто все это его совершенно не касается.

– Сдаем по двадцатке, – сказал Стар.

– А не жирно? – возмутился Открывачка.

– Во-во! – подхватил Воробей. – Может, пускай ихний профсоюз сдает? Мы-то тут при чем?

Народ зашелестел, зароптал, завозмущался. Открывачка закурил новую самокрутку и расчетливо пустил струю вонючего дыма по касательной вверх, прямо в лицо Стару. Тот поморщился, отмахнулся ладонью.

Физиономия у него была несколько обалделая. Марисабель взлетела на подоконник, грациозно отпихнув Открывачку локтем. Положила ногу на ногу и тут же поменяла ноги местами. Воробей издал судорожное пыхтенье; совершенно зря, поскольку трюк предназначался адресно Стару. Дылда отвернулась.

– И на что сдаем? – поинтересовалась Марисабель. В ее нежном голоске прозвенело как минимум с десяток смыслов, один порочнее другого. Дылда развернулась обратно.

– На венок, – хихикнул Воробей.

Дылда и Марисабель разом шикнули, а Открывачка сверху дал щелбана. Воробей заткнулся.

Стар пожал накаченными плечами:

– Я, кажется, уже всем рассказывал. Ладно, может, кто-то не в курсе… По-моему, неплохая идея. В учительской говорят, Ева черт-те сколько не была в Срезе, так что, думаю, будет в тему подарить ей путевку на две недели, на сразу после экзаменов. Наш у нее последний, я узнавал в учительской. Красиво, правда? Не попсово, как сервиз или там что.

У кого из народа не спрашивал, все за. Но если кого давит жаба на двадцатку…

Он обвел притихшую курилку бреющим взглядом с высоты своих метр девяносто три, снова незаметно сглотнул и добавил:

– Все-таки сороковник. Не каждый день.

Тишина под лестницей стала осязаемой, будто клубы сладковатого дыма.

Бейсик откровенно кайфовал.

– Если я правильно оцениваю ситуацию, – наконец начал он, поправляя дамскую сигарету за оттопыренным ухом, – среди нас есть о-очень малоинформированные личности.

Повторяю специально для этих некоторых: как стало известно вчера во второй половине дня…

– Шухер, – сообщил Лысый.

* * *

– Присаживайтесь, госпожа Роверта.

– Анчарова, – автоматически поправила она.

– Да, конечно, – без улыбки согласился сотрудник, заглянув в бумаги. – Анчарова Ева Николаевна. Садитесь.

Он был в штатском. Впрочем, он и вправду был штатским: цивильный характер некоторых спецслужб – одно из завоеваний демократии.