Наследница шовинистов де Мармонтель 2

В комнате пахнуло удушливой жарой, которая подожгла мои щеки и ладони.

– У вас нет времени выполнять свои обещания! С чего еще?

– Ты так думаешь? – его пиджак прилетел на мою кровать. За ним последовал галстук. Де Даммартен бесцеремонно приступил к освобождению своего тела от рубашки.

– Это зачем?

– Это?

– Это, – я показала на его одежду, оказавшуюся на моей постели. Де Даммартен нисколько не стесняясь, сбросил с себя рубашку и, оставшись по пояс обнаженным, направился в мою сторону.

– Здесь камера, вы забыли?

– Не забыл, – отрезал Эврард.

Это было мгновенно. То, как быстро он подхватил меня на руки и опустил на мою же постель, а следом опустился сверху!

– Камеры не работают, – его хрип прошелся наждачкой по моему уху.

– Валентин…

– Твой брат крепко спит. После лошадиной дозы снотворного. Сегодня я увезу тебя отсюда, но сперва намереваюсь немного успокоить, чтобы ты не дергалась по дороге.

– Мои документы…

– Теперь уже плевать на твои документы. Я медлил не из-за них.

Кошмар не заканчивался. Сперва Ноелла со своим обещанием увезти меня отсюда. Выключенные камеры… Теперь де Даммартен… Они все что, решили пошутить надо мной? Мысли в голове не могли соединиться одна с другой. Кто из них лжет, а кто нет? Они все заодно или это дикое совпадение, что сразу двое решили устроить мой побег и оба в одно и то же время? Спросить? Сказать? Что делать?

Голова окончательно отключилась, как только мои пальцы коснулись его волос, его же губы в это мгновение напали на мою шею.

Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как его арестовали. Как произошел мой первый побег, как то случилось на конюшне… Как только Эврард коснулся меня, он будто бы включил во мне давно потухшую жизнь. Вернул забытую энергию и яркость красок. Валентин был прав, все же что-то есть в этом зове крови. Вместо того, чтобы возмущаться, вырываться, ругаться, как изначально мне этого хотелось, я вцепилась в его волосы и заставила подняться выше, чтобы дотянуться до его губ своими губами. Это было похоже на безумие. С его приходом в эту комнату – отключилась и внешняя опасность, и моя собственная злоба. Жажда касаться его волос, его губ и его тела перекрыла все остальное.

Словно почувствовав мое состояние, Эврард оторвался от моего рта и приподнялся на руках, велев мне:

– Расстегни.

Он был по пояс обнажен, но брюки оставались на месте. От меня требовалось их расстегнуть.

– Расстегни их, – приказ был повторен.

Где-то мне было страшно.