Золотые ключи от сказки

Твоя дочь все равно умерла бы в восемь лет от оспы. Твой смертный грех только тебе душу очернил, другим он во благо.

И хлопнула в ладоши, кровь брызнула во все стороны, Анна зажмурила глаза, чтобы вновь утонуть в спасительной тьме.

– На, милая, на, выпей, – в иссохшие губы Анны ткнулась деревянная чашка. Женщина покорно глотнула солоноватую густую жижу, еще, еще глоток, до дна.

– Вот и славно, – бормотал тот же голос. Анна поняла вдруг – это нянька ее, Марта! Неужто кошмары закончились? Открыла глаза, всхлипнула от облегчения.

В опочивальне полумрак, теплый, домашний, в очаге весело трещат и сыпят искрами поленья, вокруг ложа роженицы хлопочет старая Марта.

У очага на столике большое блюдо. И совсем как во сне, на блюде новорожденный младенец, только не сладко спящий, а мертвый, разделанный ловкой рукой чертовой колдуньи. Эделина вытащила из крохотного нутра липкий, дергающийся комочек, вложила в рот безропотной Анне:

– Ешь, пока живое.

Прости меня, доченька, прости, я сделала свой страшный выбор.

Лети к ангелам, моя сладкая девочка…

Анна торопливо проглотила нежное сердечко, нянька тут же сунула ей в руки пищащий бархатный сверточек:

– Корми сына, матушка, – и откинула полотницу с личика младенца.

Глянула Анна на сына, сердце зашлось от материнской любви – мой будущий король! – а из грудей уже сочилось, брызгало теплое розоватое молоко…

Звездочка

Светлана Пятибратова @pole_kiss

Мертвенно-белая скатерть свисала до самого пола, скрывая старый обеденный стол черного резного дерева и двух сестер-близняшек, спрятавшихся под ним среди ночи.

Девочки сидели чуть дыша, прижавшись друг к другу.

Мари сжимала в руках ночник-звездочку, так ей было спокойнее. Детский пластиковый светильник на батарейках давал слабый желтоватый свет. Анна сложила руки в кулачок, прижала их к груди, чувствуя как сердце предательски колотится и еле слышно шептала:

– Зря, Мари, мы открыли тот сундук! Папа ведь запретил нам подниматься на чердак! И зачем я тебя послушала?!

Окружающая тишина, пронизывающая до костей, длилась не долго.

Бац! Слабый отдаленный шорох. Сестры от неожиданности обнялись под укрытием, пряча носы и рты друг другу в плечи, чтобы сделать дыхание беззвучным.

Шум нарастал, словно кто-то в соседней комнате разворачивал большой новогодний подарок, упакованный в жесткую пленку. Что-то похрустывало, потрескивало, рвалось. Анна не выдержала первой, горячие ручейки слез проложили свой путь по ее щекам.