Лихо. Медь и мёд

– Об этом написан трактат мессира Гирайона из Селизы. – Лале улыбнулся, чуть повернувшись к ней. – Что бы вы ни спросили у башильера, госпожа Ольжана, скорее всего, он так и ответит: «Об этом написан целый трактат».

Сейчас Ольжана видела его лицо со стороны без шрамов и решила, что может позволить себе его поразглядывать. На её вкус, черты Лале были приятными – нос с крохотной горбинкой, широкие брови, тёмные глаза.

– Мессир Гирайон, – продолжал он, – пытался выяснить природу колдовства.

– И что? – хмыкнула Ольжана.

 – Преуспел?

– Увы. – Лале вздохнул. – Люди до сих пор спорят, что есть колдовство – наука или ремесло, которому можно обучиться. А может, родовое проклятие или греховная болезнь. Мессир Гирайон предполагал последнее и считал, что – вы уж простите – дитя, притронувшееся к колдовству, уже испорчено.

– Какая тягомотина, – ужаснулась Ольжана.

Лале рассмеялся.

– Так и живём.

Что ж. Поболтали немного о пустом – и снова за дело.

– Ну послушайте. – Ольжана вывернулась, уселась поудобнее.

 – Быть такого не может, что ваше чёрное железо никогда не ошибается. Я с севера Борожского господарства. В наших домах мало кто такое железо держит – считается, что оно не столько укажет на нечисть или колдуна, сколько их разозлит.

Лале смиренно отвечал на её вопросы и никак – ни движением брови, ни лёгкой насмешкой – не выдавал своего неудовольствия.

– Хотите примету? Чем ближе дом к Иофату, тем больше в нём чёрного железа. – Пожал плечами. – На север его возят мало, и ваши земляки научились бороться своими средствами.

Да и если в дом придёт покойник, которого третий день как схоронили, я думаю, его семейство и без чёрного железа заподозрит что-то неладное.

Трудно поспорить.

– Чёрное железо – не столько оружие, сколько зеркало, – объяснял Лале спокойно. – Оно причиняет боль, но убивает не лучше обыкновенного.

– А что про обман?

Только здесь он усмехнулся краем губ.

– Всё-то вас одно заботит. Да, чёрное железо можно обмануть – если изгаляться и не касаться его… разными способами.

Человек изобретателен, госпожа Ольжана. Особенно тот, кто боится разоблачения. На их беду, мои братья, что называется, тоже не лыком шиты. А что же, вы кого-то собрались дурить?

«Главное, – подумала она, – чтобы ты меня не обдурил». Ольжана была недоверчива и считала, что впитала это с молоком матери: в их землях многие такие. Может, потом ей станет за это стыдно, но сейчас она вызнает всё, что сумеет.