Лихо. Медь и мёд

 – Йовар обернулся, несильно пихнул Юргена в плечо. – Не забудь накормить мальчонку.

Юрген приподнял брови. А что, мол, я могу забыть?

– Ну всё, не кривись, – проворчал по-медвежьи. – Иначе перекосишься.

Едва ли его напоминание имело смысл. Йовар был скор на расправу, но когда он так неуклюже пытался сгладить свои вспышки ярости – поддержать беседу, заговорить о другом, – то казался Юргену совсем родным.

Когда они с Хранко ушли, Сава плюхнулся на скамью и прижал ладони к пылающим щекам.

– Ну что, – гоготнул Якоб, вновь взбалтывая чарку.

 – Хочешь не хочешь, а теперь ты часть Дикого двора.

* * *

Беда.

Юрген понял это, ещё не успев проснуться.

Он лежал в своей постели и смотрел в черноту. За окном была глухая ночь: пахло весенней свежестью, и голые ветки едва слышно скреблись в ставни. Тишь да гладь – но на грудь Юргена давила тяжесть, и внутри у него было тоскливо и пусто, точно стряслось нечто непоправимое.

Растерянный, он пытался разобраться с тем, что чувствует, – и тут его лоб прострелило жаром.

Что-то творилось с их двором и лесом. Юрген наспех оделся и вышел из комнаты. Спросонья он плохо понимал, что делает, – в голове ухала горячая боль, а сердце сжималось, будто в огромном когтистом кулаке.

– Якоб! – Он застучал кулаком по двери напротив. – Просыпайся!

До Хранко не докричаться – они с Бойей в башне. Йовар наверняка у себя, внизу, но всё ли с ним в порядке?..

Дверь с грохотом отворилась. Якоб – полуголый, взъерошенный со сна – смотрел так, будто жаждал дать Юргену затрещину.

– Ты чё, – спросил он, – совсем умом двинулся? Ты чё орёшь?

Юрген задохнулся от накатившей боли.

– Не знаю, – выдавил он. – Ты… ничего… не чувствуешь?

– Злость чувствую. Ты на какой ляд меня разбудил, пёс шелудивый?!

Юрген согнулся пополам, прижимая ладонь к груди.

– …надо было заводить нормальную собаку, а то вместо неё ты у нас на любой шорох вскакиваешь… – Рука Якоба потрепала его за плечо. – Эй, Юрген? Ты чего? Эй?

В глазах потемнело.

В ушах зашелестел ночной лес: здесь чужие, шептал лес, чужие… Звон монист, звон браслетов, звон-звон-звон… Звук не отсюда, отдающий в костях мерным гулом.

– В лесу кто-то колдует, – выдохнул Юрген. – Чародеи из чужого двора.

Волна боли схлынула так же быстро, как и накатила. Юрген глубоко дышал, придерживаясь за рёбра; а отдышавшись, осторожно выпрямился.

Якоб глядел на него с сомнением.

– Да ну?

Из дальних комнат выглянули младшие.