Лихо. Медь и мёд

– Я думала, – проговорила она, скользя кусочком хлеба по саджу, – в Хал-Азаре готовят в таких вот горшках.

Она сложила руки треугольником.

– С вытянутой крышкой. Я видела рисунки. Их привёз один из учеников моего бывшего мастера – выкупил на каком-то базаре в южных господарствах. Может, в Мазарьском или Тачератском, не знаю.

Задумавшись, Лале погладил перетянутую шрамами щёку.

– Наверное, вы о тажине. Такой у меня тоже есть, но готовить в нём нужно долго, а мы… не располагаем лишним временем.

Ольжана согласно кивнула.

– Вы привезли с собой половину Хал-Азара, Лале?

– Я постарался. – Он скупо улыбнутся. – Посуду, травы, книги, специи… К слову, о них. Как вам?

Ольжане было слишком. Для нее еда получилась чересчур пряной, но не настолько, чтобы казаться противной. Поэтому Ольжана вежливо признала: непривычно. Расстраивать Лале ей не хотелось, поэтому она добавила, что благодарна ему за возможность попробовать что-нибудь новое.

Лале помедлил. Спросил отвлечённо:

– Ваш бывший мастер – колдун из леса.

Кто же из его учеников такой ценитель востока?

– А-а, это Хранко. – Ольжана покрутила ложку. – Чародей-ворон. Однажды Йовар отправил его путешествовать, и Хранко вернулся с ворохом гостинцев и новых книг. Он страшно охоч до знаний. Думаю, вы бы поладили.

Лале поправил перчатку на левой руке. Засмотрелся на неё, пошевелил пальцами.

– Может, и поладили бы. Вы не скучаете по чародеям своего бывшего двора, Ольжана?

Вопрос застал её врасплох.

– Не знаю, – удивилась она. – Точно не по Хранко.

Она даже хохотнула, подумав об этом.

– Если только по временам, когда он рассказывал что-то любопытное, а я слушала его рядом с теми, кого могла бы назвать друзьями. Тогда мне было хорошо и спокойно. Наверное, я была счастлива. – Она вытерла губы. – Только я об этом ещё не знала.

Ей тут же стало неловко, будто сболтнула лишнего. Лале внимательно на неё смотрел.

– Почему не знали?

Ольжана отмахнулась.

– Потому что сначала хотела домой, а потом – в другой двор.

Но видите, я при другом дворе, а всё равно не могу назвать себя счастливой. – Ольжана болезненно улыбнулась. – Эти полгода до чудовища тоже не могла. Думаю, я из тех людей, которые нигде не бывают счастливы. Мне везде всё не так.

Она встала, сложила ложки и потянулась за опустевшим саджем.

– Сидите, – сказала, – я вымою.

Садж был тяжёл, но не настолько, чтобы Ольжана не сумела доволочь его до реки.