Препараторы. Зов ястреба

Что, если всё это время дело действительно было во мне? И теперь, когда я уеду, сёстры мои заживут счастливо?

– Она уйдет в Химмельборг, куда зовет её путь, данный ей Миром и его Душой.

– Кто зовет её?

– Служение. – Мать немного запнулась на этом слове. Кажется, ей следовало сказать «служба владетелю» или «служба родине». Наверное, она всю жизнь надеялась сказать в этот вечер «жених» – и отправить меня в объятия кого-то, кто позаботится обо мне лучше, чем Матис когда бы то ни было заботился о ней самой.

– Идёт ли она добровольно?

– Да.

 – За меня снова говорила мать. Мне до конца ритуала полагалось помалкивать, чтобы оставаться невидимой для злых духов Стужи.

– Отдаёт ли её дом?

На этот раз они проговорили своё «да» хором.

Отец сделал шаг вперёд, и тёплое капнуло мне на затылок. Я содрогнулась от отвращения, но не подняла головы.

– Кровь семьи защитит тебя.

Мама встала рядом с ним и щедро осыпала мою голову и плечи горстью песка из горшка, стоявшего у очага.

– Родная земля от порога твоего дома сохранит тебя.

– Да защитит тебя Мир.

– И да сохранит Его Душа.

Ещё одна горсть порошка с шипением упала в огонь, и алые блики заплясали на половике.

– Дело сделано, – сказал отец обычным, не ритуальным голосом. – Теперь – спать. Собери вещи с вечера, Иде.

Других слов для меня у него не нашлось, но я на них и не рассчитывала.

Мне не положено было поднимать взгляд ни на них, ни на родной очаг – так же как не положено было смывать капли отцовской крови с волос до утра.

Всё это должно было защитить меня от Стужи.

Мои вещи были собраны заранее – об этом отец не знал. Поля и фигуры для тавлов, подаренные госпожой Торре, несколько книг от учителя Туре, тетради с записями, решениями задач и цитатами из мудрых книг, которые я часами переписывала после уроков. Бельё, несколько рубах, запасной тёплый свитер и шерстяные носки. Деревянный гребешок, вырезанный когда-то Гасси. Я берегла его, как редкое сокровище, и за все эти годы ни один зубчик не сломался.

Карта наших будущих путешествий, нарисованная в детстве Ульмом. Когда-то я хотела сжечь её, но не сделала этого.

Девчонки посапывали и всхлипывали у себя на койках – наверняка поклялись друг другу не спать, пока я не вернусь, но всё равно уснули. Я тихо поцеловала каждую в лоб, пригладила влажные золотистые прядки. За стеной глухо кудахтали курицы – вот по кому я точно не буду скучать.

– Учитесь хорошо, – прошептала я спящим девочкам. – Берегите себя.