Препараторы. Зов ястреба

 – Она изящно повела рукой – фамильный браслет, который был ей великоват, съехал от локтя к запястью. Браслет сверкал в тусклом молочном сиянии Стужи. После ношения его полагалось возвращать в сокровищницу к остальным богатствам Химмельнов. Бриллианты были оправлены в кость ревки, обработанной механикерами так, что ношение сокровища не причиняло владельцам вреда. Такие украшения стоили целое состояние, и когда-то браслетов было два. Омилии здорово влетело от матери, когда с Белого бала она вернулась лишь в одном.

Матери она сказала, что потеряла браслет в парке. Слуги обыскали каждую клумбу, каждый уголок – браслет как сквозь землю провалился. Мать сорвала зло на служанке – но после Омилия нашла способ утешить девушку.

– Он и вправду прекрасен, – прошептал Дерек почтительно.

– Как и Химмельборг, не так ли? – Омилия расправила складки платья, пригладила волосы. – Как и всё, чего касаются Химмельны. Розы. Бриллианты. Плоть и кость. Золото и платина. Камень и металл… Снаружи. Но внутри, – она повысила голос, – Стужа! Мы зависим от неё.

Вся Кьертания стоит на ней и питается ею… Это… Как червь в яблоке, не правда ли? Только вот кто из нас червь? Можно сколько угодно твердить, что Стужа – за стенами… Но это, – она повернулась к Сердцу Стужи, – должно напомнить: Стужа – внутри нас. Каждого из нас. Даже… Пресветлых.

Губы Дерека Раллеми вдруг дрогнули в улыбке, и Омилия подняла бровь – обычно от этой её гримасы у служанок кровь стыла в жилах.

– Что такое? Мои слова кажутся вам смешными?

– Нет, конечно нет, пресветлая, – ответил юноша.

Он больше не улыбался. – Только… – Он колебался, и Омилия кивнула нетерпеливо:

– Ну?

– Только… Вы зря думаете, что никто здесь не способен вас понять. Если вы… Если вам хочется поговорить с кем-то, поговорить по-настоящему… Я был бы счастлив оказаться удостоенным вашим доверием.

Еще пару минут они стояли молча, глядя в белое сияние Сердца Стужи.

– Я не желаю, чтобы мне лезли под кожу, – холодно сказала наконец Омилия.

 – Давайте возвращаться, господин Раллеми. Родители наверняка ждут нас обоих.

– Как прикажет пресветлая. – Он снова залился краской, явно собираясь и не решаясь сказать что-то ещё.

– Что? – буркнула Омилия. – Говорите уже.

Он наконец решился – как будто ухнул с вышки в воду:

– Вы… Поцелуете меня ещё раз?

Омилия закатила глаза, а потом не удержалась, хмыкнула:

– Конечно, нет. Пошли… То есть, пойдёмте. Нас ждут.