Обрученные тьмой

Что скажешь? Ты ведь не хочешь стать ужином этой мерзкой стрыги?

– Не хочу, – огрызнулся, клацнув острыми зубами. – Только, что ты можешь?

Я снова взглянул на этого талантливого, стараясь рассмотреть получше. Волосы редкие, с залысинами на висках. Треугольное лицо с острой бородкой, крючковатый нос, над верхней губой щетка усов и глаза… хитрые. Незнакомец носил простую, даже старомодную дорожную одежду, какую можно увидеть на торговцах прибывших из Рубинового города: свободная рубаха, штаны с широким поясом, на котором висел кожаный кошель, холщовый кисет и пустые позолоченные ножны.

– Я помогу тебе, Габриэль, только если буду уверен, что ты потом поможешь мне.

– Ну конечно, даром ведь ничего не бывает, – рычание перемежалось с лающим смехом.

– Ничего, – охотно согласился Тирхис, – да и кроме того я ведь купец. Так что? Ты согласен на мою помощь?

Не нравилось мне это, но цепи все еще крепко держали, как здесь так и там в склепе. Сам я нипочем не выберусь. Сил не осталось и через пару часов стрыга разберет меня по косточкам, а ее верный муженек закопает в той самой могиле и никто никогда не догадается о моей печальной участи.

– Думай быстрее, – продолжал давить мой новый знакомый.

– Согласен, – выдохнул нехотя.

– Тогда по рукам, – Тирхис хлопнул в ладоши и резво соскочил с крышки саркофага. – Послезавтра празднование по случаю приезда послов, так что я буду ждать тебя в императорском саду под столетним дубом.

Я не успел и пасть раскрыть, как он поспешил добавить:

– Позволь еще оставить тебе кое-что, чтобы ты обо мне не забыл.

Мужчина протянул руку, а я взвыл раненым шакалом. Левый висок и пол-морды опалило жидким огнем. В нос ударил тошнотворный запах паленой кожи и волос. Я изогнулся, царапая когтями каменную плиту. Пасть наполнилась кровью, а из глаз потекли слезы. Стало нечем дышать.

– Ты сдурел?! Что это такое?! – собственный голос эхом отзывался в голове.

– Это знак! Теперь мы союзники, Эл.

Снова столбом взметнулась пыль… тлен. Граница миров размылась, невидимая сила безжалостно вытолкнула меня с Изнанки. Человеческое тело было куда менее выносливее. Боль терзала подобно дикому зверю, выламывала и выкручивала кости.

– Дрейк!

Майрон?

– Слышишь меня, Габриэль?

Слышу… Как же громко!

Грохот, крики и нечеловеческие вопли стрыги, причитания старика.

– Снимите цепи, а ты за целителем! Живо!

Лязгнули заклятые железяки.