Разбойничьи Острова

Жалкая попытка хоть немного поверить в себя.

Теор хлопает его по плечу, успокаивает:

– Ты с этим парнем справишься, брат. Он трясется от страха еще больше тебя!

Наверное, говорит искренне. Теор всегда такой – бесхитростный, беспечный, привык, что все его любят. Хотя бы пару раз за день Наэву хочется придушить лучшего друга, и одновременно – он даже часа не представляет без него рядом, без его задора и упрямства. Жаль, что регинский паренек ничем на Теора не похож, вот был бы желанный поединок. Но будь регинец хоть вполовину таким, следовало бы сдаться сразу.

В свои четырнадцать этот мальчик мастерством превосходит иных взрослых, играючи ему дается то, на что другие тратят месяцы. Когда наставники ставили их с Наэвом друг против друга, Теор без особых усилий втаптывал братца в песок.

Позади звонкий смех Аны, та поддразнивает:

– А вдруг не ты сегодня победишь?

Мальчишка хохочет, ведь такого не может быть. Дельфине известно, что это не бравада: он действительно полон радостного предвкушения, ему совсем не страшно.

О Теоре ей известно все и всегда, понимает его лучше, чем он сам себя. Из них четверых только он пренебрег жертвой богам, посмеялся над остальными: “Из петухов лучше сварить похлебку!”

– Обещаю, – шепчет Теор Ане, – первое же сокровище, которое я сорву с регинки, будет твое.

– А я не возьму, – кокетничает она. – Подари украшение своей матери, она всем ради тебя рисковала.

Наэв сжимает кулаки. Почему он не додумался обещать подарок? На Острове Леса девочкам не позволяют носить драгоценности.

Каждая завидует старшим сестрам и предвкушает свои кольца, обручи и расшитые пояса не меньше, чем первый набег. Смотрит ли Ана? Наэв входит в круг…

Назад он вышел победителем. Не настигли его ужасы, которые он так ясно себе представил. Довольно ловко справившись с противником, юноша произнес клятву и занял место среди тэру, и Теор первым кинулся его обнимать – конечно же, он желал брату только победы. Сквозь мимолетное торжество Наэв подумал: о первом поединке Теора, лучшего из лучших, будут говорить годами.

Ну, а кто вспомнит, как умело он, Наэв, выбил у противника клинок? Скорей вспомнят, что сначала регинцу удалось его свалить. Да и был регинец, наверное, слугой каким-нибудь, не воином.

А потом оба мальчика затаили дыхание: следующая – Ана, дочь Унды и Корвилда.

В древности таких младенцев бросали в Море. Это было в Плохие времена, о которых не любят вспоминать, это было до Общины.