Разбойничьи Острова

Ане повезло жить много позже, когда любому ребенку, даже калеке, Острова дают шанс.

Она родилась хромой, из-за ноги и получила странное имя. В честь Святой Аны – одной из почитаемых в Регинии богинь, чье святилище стоит в Лусинии. (Образованные церковники произносили "Анна" и богиней не называли). В день, когда сотня вопящих тэру сшибла ворота, смела защитников и ворвалась в святилище (монастырь, как говорят регинцы), рыжая Унда шла с ними и не подозревала, что носит ребенка. Никто не знает, чем визгливые регинские жрецы рассердили обычно не злобную лучницу, но она выпустила стрелу в саму хозяйку святилища.

Говорят, попала изображению Святой Анны в ногу. Женщина до сих пор уверена: ее пятая дочка родилась с изъяном из-за проклятия обозленной богини. Хоть и уверяют Старухи, что чужеземному колдовству не под силу пересечь Море, Унда принесла святой жертвы и назвала дитя в ее честь, чтобы покровительница Регинии больше не вредила. После многих сомнений, наставники стали обучать хромую девочку так же, как всех. К четырнадцати годам она ничем не хуже ровесников – только нога, единственная помеха. Успехи Аны никого не обманут, особенно, ее саму. Лучница, каких поискать еще, в поединке лицом к лицу она не выстоит, даже убежать не сможет. Маргара предрекла, что ее убьют в первом же набеге.

Хмурая, как небо в шторм, Маргара подала ей щит и толкнула в круг:

– Иди, раз так хочешь. Пусть регинец прибавит тебе ума!

Девочка улыбнулась, словно ее благословили на победу.

Ана прелестна на загляденье – даже ее противник должен залюбоваться, если не слеп.

Нежно-карие глаза, загорелая кожа южанки в противовес волосам цвета спелой пшеницы, девичья грация пополам с мальчишеской решимостью. Народ Островов веками мешался с еще более южными меркатцами, островитянам были в диковинку волосы, светлее черных. Ана и казалась диковинкой в каждом жесте своем, жаркой мечтой, солнечным сокровищем, которое хочется удержать в руках. Ее красота была дурманящей и отчаянной, черты тонкого лица неправильны, если присмотреться. Но не присматривались счастливчики, поймавшие ее улыбку. Красота зари над Морем, думала Дельфина, ослепляющая. Девушку не портила даже хромая нога, лишь делала трогательно беззащитной. Трогательно смелой. Тело Аны, переплавляясь из детского в женское, стало округлым и манящим, и мальчишеский наряд сладко подчеркивал формы. Ее младшие сестры – очаровательные куклы, которых хочется приласкать, старшие – рыжеволосые красавицы, чьим мужьям позавидуешь.