Разбойничьи Острова

 – За меня можно и умереть. – И тут же рассмеялась, искренне превратив все в шутку: – Да что ты, сестра! Мы ведь не регинцы, поединков между собой не устраиваем. Даже за меня.

Волки

– Ну, а ты, – шептала Ана ей ночью, – о ком из братьев ты думаешь?

На ночь галера старалась бросить якорь. Невесты Алтимара спали в обнимку на песчаном берегу, подальше от общей кучи тэру. Дельфина утыкалась головой в плечо подруги и очень тихо отвечала, что в ее мыслях нет никого, кроме Господина Морей.

– Игн смотрит только на тебя. Когда, наконец, ему улыбнешься?

– Я – Невеста, – отвечала Дельфина. – Пусть смотрит в другую сторону.

– Но глаза-то у тебя не завязаны Белой Лентой! Быть не может, чтобы все мужчины были тебе безразличны, – в карих глазах Аны иногда мелькало подозрение. – Дельфина, но ведь не…

– Нет, – смеялась та. – Мне он брат. Он – твой.

Ей не надо было видеть в темноте лицо названой сестры, чтобы знать, что оно сияет.

Ночью Ане приснится любимый, и даже Жених Алтимар не осудит ее за сладкие сны. Дельфине тоже во сне являлся тот единственный, кого она выбрала.

– Умерла великая Мара, – шептала девочке мать, когда та была совсем крохой. – Прежде, чем сойти в Царство Мертвых, она призвала своих детей и велела сотворить мир из ее тела.

– Алтимар? – лепетала Дельфина.

– Алтимар, Каэ и Дэя – дети Мары. Они поделили между собой мир.

– Алтимар там, – указывала Дельфина на Море.

Ночами ей снилось подводное царство, которое она еще помнила и знала лучше мира человеческого.

За малышами присматривала Дэлада, в то время все еще бездетная. Циана знала, что скоро отвезет дочь на Остров Леса, и старалась не приучать ее к нежности. Лишь рассказывая о богах, обнимала и брала на руки, чтобы отнести на берег. Дельфина и теперь до мельчайших деталей помнила ветерок, трепетавший в ее волосах, мягкое тело матери, визг Теора, что цеплялся за подол Цианы и, как обычно, требовал внимания.

Циана качала ее на руках и повторяла:

– Алтимар повсюду, всегда с тобой.

“Алтимар защитит тебя там, где меня не будет”, – звучало в ее мыслях. Малышка не понимала слов, но мысли были ей видны – струились в воздухе, как разноцветные ленты. Ласка матери казалась зыбкой, как капли росы. Вокруг Цианы веяла темно-голубая покорность судьбе, а ее тревога была цвета запекшейся крови.