Речная соната

Мне дико не хотелось заходить, и я решила послушаться своих ощущений – ведь я же из этих! Может, это во мне колдовские силы проснулись! В конце концов, если Жаба не пустит ночевать, я вернусь и попрошусь к ткачихе.

Ориентируясь на детские голоса, я покинула границы деревни и вышла к дорожке, с которой и началось моё знакомство с Мёрзлыми топями. Дети играли в местные салочки. По крайней мере, так это выглядело. Я уже не была уверена ни в чём, что касалось детей в этом мире. Присев на поваленный ствол дерева, лежащий у обочины, я достала буханку хлеба и принялась отщипывать по маленькому кусочку, чтобы растянуть свой скудный обед.

Обнажённый, трепетал последними жёлтыми листьями редкий лес. Как ни парадоксально, без молочного покрывала местность выглядела ещё унылее. Утром и правда можно было бояться того, кто в тумане ходит. Сейчас же было очевидно, что ходила в нём только я. Вот через это самое поле, которое не казалось больше бесконечным. Правее в прозрачной дымке высился силуэт мельницы и других хозяйственных построек, у одной из которых толпились люди – очевидно, курятник.

Подошла хромая девочка и протянула руку.

– Дай.

– А мне что за это будет? – огрызнулась я.

– Сказка!

Я отломила приличный кусок хлеба и повертела у девочки перед лицом, но в руки не дала.

– Скажи, где Жаба живёт.

– На болоте, ясно дело! Давай хлеб!

– Как до неё добраться?

– Тебе почто?

Я прикрыла глаза и выдохнула. Как же меня раздражала эта их местная манера вместо ответа задавать вопрос!

– Шебуршицу ловить будем!

Девочка прыснула.

Смеялась она не так, как городская Армина, не фейерверком радости, а тихонько, в кулак, как будто покашливая.

– Как ты её поймаешь, она через все преграды проходит! Это она тебя – хвать!

Девочка попыталась выхватить хлеб, но я оттолкнула её, встала во весь свой немалый рост и подняла руку. Я сама себя не узнавала – тётушка бы сейчас запричитала, что я веду себя кошмарно и низвожу себя до уровня этого невоспитанного ребёнка.

Но тётушкин голос был навеки изгнан из моей головы, а я была слишком голодной и злой, чтобы просто так жертвовать обедом и, вероятно, ужином.

– Ну да-ай! – ныла девочка, а я на её глазах отломила кусочек и сунула себе в рот.

– Так что там с Жабой?

– Я бы не пошла! Наплетёт всякого, распущай потом!

– А я не спрашиваю, пошла бы ты или нет! Мне как дойти?

– Через Ослиную рощу, – девочка махнула в сторону леса, – пройдёшь к старому кипарису.