По тропам волшебных лесов

– Знал бы ты, как они меня ненавидят. Как страшатся волшебства. Они ведь готовы были разорвать на части и Тэша, и меня.

Лицо пастыря дрогнуло. Он опустил потускневшие глаза.

– Но ты всегда надеялась, что однажды все переменится к лучшему.

Хейта сухо усмехнулась.

– Знаешь, для девушки, владеющей древним волшебством, я на диво недалека и слепа!

Шарши покачал головой.

– Зачем ты так…

– Но это так! – воскликнула Хейта. – Они всегда меня ненавидели. Всегда боялись. Ты б только видел, как они возликовали, когда Фархард меня изгнал! Небось, всю жизнь именно этого и дожидались.

Пастырь скрипнул зубами.

– Шоргшэх.[6 - Негодяи.]

В глазах Хейты протаяла боль.

– Мать с дедом жалко. Я ведь из-за них не уходила. Но теперь-то уж ничего не поделаешь. – Она с надеждой поглядела на пастыря. – Приглядишь за ними, дед Шарши? Одни они пропадут…

Пастырь сдвинул небесно-голубые брови.

– Ты что же, и от нас уходишь?

Насилу выдержав его взгляд, Хейта кивнула.

– Ухожу. Я все обдумала по дороге.

Шарши затряс головой.

– В этом нет нужды. Одного дома тебя лишили, внучка. Но двери другого для тебя всегда открыты.

Хейта улыбнулась и ласково его обняла.

– Благодарю тебя, деда. Но что я стану здесь делать? И сама изведусь, и вас измотаю. Да и потом, я ведь всегда мечтала мир повидать. Вот, видно, время и пришло.

Шарши долго на нее глядел, потом печально улыбнулся. Как и Лахта, он ведал, что переубедить упрямицу не удастся.

– Куда идти-то сдумала?

– В Хольтэст, – ответила Хейта.

 – К Фэйру. Он давно меня звал, а я все отказывалась. Стану ему помогать, исцелять, а дальше видно будет. – Девушка вновь подступила к Шарши. – Ты только обещай за моей матерью и дедом приглядывать, хорошо?

Пастырь кивнул.

– Конечно, внученька. Обещаю.

Хейта вздохнула.

– Я, правда, с ними даже не попрощалась.

Шарши открыл рот, но ответить не успел. В тот же миг распахнулась входная дверь, и на пороге показалась заплаканная Лахта.

– Доченька! – судорожно воскликнула она.

Следом дверной проем подпер мрачный как туча Борхольд. Хейта кинулась матери на шею. Дед стоял рядом и молчал, но подслеповатый взгляд был горьким-горьким.

Неведомо, сколько они так простояли, когда Лахта, наконец, отстранилась. На бедной женщине не было лица, но она изо всех сил держалась, чтобы снова не заплакать.

– Дошли так быстро, как смогли, – заговорила она. – Я, почитай, сразу к дому бросилась. Мне никто и не подумал мешать.