Невидимка и (сто) одна неприятность

– Похожи? – удивилась Лали. – Да в каком месте?!

– Ладно, ты красивее, – покладисто согласился я с предсказуемым женским возмущением. – Но все равно похожи.

Неблагодарная девица сделала такое лицо, будто боролась с желанием кинуть в меня этим самым некромантским учебником. Но с этим низменным порывом она совладала и спросила холодно и ровно:

– Даже если так, при чем тут это?

Я пожал плечами:

– Просто наблюдение. Я не разбираюсь в некромантии, помнишь? Факт только в том, что новорожденные призраки не особенно сильны.

Возможно, сходство помогает ей за тебя зацепиться, а я попал под раздачу, потому что был рядом.

– Бедненький, – голос седой девочки сочился ядом.

– Конечно, – кивнул я. – Если призрак меня прикончит, то получится, что ты просто продлила мою агонию, жестокая девочка.

Лали дернула плечом и поморщилась.

– Я не понимаю. Значит, все-таки призрак? Новорожденный? Появление которого каким-то мистическим образом не заметили преподаватели и который страдает перепадами настроения?

Звучит довольно по-дурацки, седая девочка, совершенно согласен!

– Ага.

Но я тебе сейчас еще добавлю. Чего еще не хватает во всей этой схеме?

Она задумчиво нахмурилась.

– Чего?

– Трупа.

– Трупа?..

– На то, чтобы зародиться, сформироваться и начать использовать свои силы, призраку требуется от полугода до полутора лет. Насколько мне известно, то есть – насколько известно Мирей – за этот срок в замке не было ни одной смерти.

Или у тебя имеется другая информация?

Лали покачала головой.

– Нет. Никто не умирал.

– Внезапный отъезд воспитанника, с которым никто не успел попрощаться?

– Не было ничего такого! – возмутилась она. – Никто не стал бы скрывать гибель воспитанника.

– Как никто не стал бы держать здесь тех, у кого нет проблем с магией? – равнодушно уточнил я.

– Это другое!

– Почему?

Элалия

Почему?!

Потому что ты, Даниэль Лагранж, не имеешь права нас тут судить с высоты своего происхождения и Королевских Академий!

Во мне кипела иррациональная злость.

Когда я только приехала сюда, я видела все, как сейчас Даниэль, в черно-белых цветах, вернее, в исключительно черных. Я ненавидела отчима, ненавидела мать, ненавидела “Зеленые горы” и всех их наставников вместе взятых за то, что они не отказали им.