Ночь в твоих глазах

 – В нем же… ничего нет!

– Вериалис, вы впервые столкнулись с дамским корсетом? – участливо поинтересовалась я, и эльф чуточку, едва заметно смутился:

– Нет, я пару-тройку раз сталкивался с подобным на других шпионках, но… – он откинул изученную вещицу в сторону и снова шагнул ко мне вплотную.

А я поняла, что он все же из Теней дома Алиэто, раз уж регулярно встречается с корсетами шпионок.

– Но у них эта деталь гардероба была более функциональна. Заточенные спицы там, удавка здесь, стержни артефактов… Легкая броня, опять же, – его горячий шепот обжег мне ухо, и несколько невесомых, легких поцелуев коснулись многострадальной ушной раковины, живо выбив из головы начатый анализ.

– Я ношу его, потому что это эльфийское требование к форме одежды человеческого персонала женского пола в мирах, находящихся под рукой Перворожденных, – пробормотала я, собравшись с силами и взяв себя в руки. Далось это с трудом: дыхание сбивалось и язык пересох.

– Что? – осторожно уточнил темный и даже отвлекся от второго моего уха.

– Да. – Я с энтузиазмом восприняла передышку и поддержала разговор. – Без корсетов человеческие женщины, на эльфийский взгляд, выглядят непристойно. Особенно на фоне прекрасных эльфиек с изящными пропорциями.

Студенты называли подобное изящество словом «плоскогрудые».

Но этого мы вслух не скажем.

Физиономия темного до этого момента выражениями не баловала, и его эмоции я определяла, как бы не сказать «угадывала», а то и вовсе «придумывала» по богатым модуляциям прекрасно управляемого голоса.

– Лирелей, – проникновенно произнес он, и взгляд его, весомый и какой-то плотный, медленно отправился в путешествие по моему лицу, стек ниже, задержался на груди с ее бесстыдной рубашкой, пополз ниже. Я буквально почувствовала, как этот взгляд облизал подвязки чулок, коленки и почему-то щиколотки. – Вам эта конструкция совершенно не нужна. Вы прекрасны.

И прозвучало это с алмазной, мифриловой просто убежденностью в своей абсолютной правоте.

Что ж, будем иметь в виду: на комплименты дамам эльфийская нелюбовь ко лжи не распространяется.

А темный, отстранившийся было немного, вновь оказался близко – избыточно близко, недопустимо близко.

Поднял руки – словно обнял – но на самом деле всего лишь коснулся волос и перекинул мою косу вперед.

Черная на белом, она резко выделялась на нижней рубашке.