Ночь в твоих глазах

Только для того, чтобы опуститься на меня сверху. Лицо к лицу, грудь к груди – ну и дальше, что там ниже…

И удивительное дело! Там, на полу, мы были разных размеров: он выше, я мельче. А здесь, в постели – исключительным образом совпали. И всё сошлось. И всё везде отлично прилегло.

И я осторожно, сама не веря до конца, что это делаю, кладу ладони на его плечи. Они странные, они не гладкие под руками, и я чувствую какие-то как будто мелкие шрамы и линии, но очень быстро отвлекаюсь.

Потому что это неважно. А важно то, что его колено в этот момент разводит мои бедра. И он прижимается к моему животу и тому, что ниже – своим животом.

…и тем, что ниже.

Прикосновение гладкое, нежное, шелковое.

Его ладони – на моих бедрах, и мои ноги широко разведены и приподняты в коленях, а прикосновения уже не прикосновения, а легкие, быстрые толчки, задевающие какую-то невероятно чувствительную точку и отдающиеся внутри чем-то новым, голодным…

А затем, не дав мне до конца погрузиться в анализ этих ощущений, он входит одним движением до конца.

Это не то, чтобы больно, хоть я и ждала, готовилась.

Это… странно. Я не понимаю, нравится мне или нет.

Темный замирает ненадолго, а потом начинает двигаться – напористо и упруго, и чувство тесноты постепенно исчезает, сменяется ощущением влажности, твердой плоти у меня внутри, скользящим движением…

Я прислушивалась к себе, стараясь отвлечься от неприятного и сосредоточиться на том, что нравится.

И нравилось мне все больше. Все сильнее.

Горячо. Ярко.

Как будто фиолетовая и серебряная Вселенная. Как будто Бездна дышит голодом. Как будто каждая мышца во мне молит и кричит: еще! Приди!

Я не знаю, что должно прийти, но мне нужно это как можно скорее.

И я вгоняю ногти в спину мужчины, и кто-то из нас требовательно стонет – и это точно не он. И я двигаюсь ему навстречу, отчаянно торопясь туда, где серебряные и фиолетовые галактики порождают новые миры.

«Быстрей! Быстрее!» – мои руки еще сильнее впиваются в жесткие плечи.

И он спешит. Толкается внутрь меня. Трется. Скользит. Чтобы в какой-то невыносимо прекрасный момент мир замер. Остановился. Не только этот – все на свете миры.

А потом рухнул и разбился на осколки.

Фиолетовые. Серебряные. Ослепительные.

Глава 2

Эльфийская классика бывает разной.