Ночь в твоих глазах

Томную лень смыло с меня в один миг, я слетел с постели, на ходу открывая портал в купальни…

…межмировой переход осыпался искрами не полностью выгоревшей силы, ловчее заклинание пролетело сквозь этот след, ударилось о стену и расплескалось по ней бесполезными нитями.

Моя «практически завербованная» гостья сбежала у меня из-под носа, из моих личных покоев, в которых по умолчанию недоступна любая магия, кроме моей, из замка, полностью закрытого от межмировых переходов.

Прекрасно.

Корза эль-Талаф явился в мой кабинет незамедлительно, стоило только отправить зов, и выглядел безукоризненно – камзол в безупречном порядке, прическа волосок к волоску.

– Ирондель Даркнайт, – озвучил я, не тратя лишних слов.

– Даркнайт Ирондель, человек, двадцати пяти лет, в Алиэто-оф-Ксадель около полугода, служит секретарем младшего эль-ассари[3 - Темноэльфийский специалист по связям с инородной общественностью]. – без запинки начал излагать сведения Мастер Теней.

По нему никак нельзя было заподозрить, что вопрос стал для него неожиданным: абсолютная память старого Корзы давно стала легендой.

– Урожденная простолюдинка, урожденная гражданка Империи, бывший мастер-наставник одной из человеческих академий магии, сирота, замужем не была, в предосудительных связях не замечена, – он ненадолго задумался, перебирая известные ему об этой особе факты, и резюмировал, – Ничего интересного, вериалис.

Ничего интересного.

Действительно.

Совершенно ничего.

И я вкрадчиво поинтересовался:

– Скажи, а тебе не показалось «интересным», – я выделил голосом это слово, – что маг уровня мастера-наставника вдруг резко понижает свой социальный статус и идет перебирать бумажки к младшему секретарю старшего помощника?

– Показалось, – почтительно наклонил голову эль-Талаф, игнорируя мой сарказм. – Дополнительная проверка выявила, что по прошлому месту службы лирелей имел место внутренний скандал, касавшийся оскорбления чести незамужней простолюдинки со стороны непосредственного начальника.

Скандал замяли: в приватном разговоре с нашей Тенью руководитель лирелей клялся, что принес ей извинения и что не имел в виду ничего предосудительного – и был искренен при этом. Но, очевидно, лирелей все равно сочла себя задетой и покинула место службы.