Ночь в твоих глазах

Прийти в себя. Продумать дальнейшие действия.

Голод утих, удовлетворенный хлебом и копченым мясом из запасов убежища: готовить не было сил. Да и желания – не было. Мой безумный рывок из Алиэто-оф-Ксадель, на пределе сил (а по здравом размышлении – далеко за пределами), а вслед за ним – изощренная магия в пещере, вымотали меня так, что хотелось только лежать, лежать, зарывшись в меха, лежать еще сильней!

Здесь, в одном из тайников, была заботливо припрятана одежда. Теплый мех, полотно и добротная шерсть… Они касались тела совсем не так, как шелк эльфийской рубашки…

…рубашку темного я бросила в пещере – не нужно нам чужого! Особенно такого чужого, за которое потом какой-нибудь умник сможет зацепиться поиском.

Да и пуговицы там подозрительные, мало ли, какие заклинания на них повешены. Я неплохо разбираюсь в артефактах, потому уверена, что не смогла бы их разорвать…

…разорвать рубашку так и не удалось – в мстительном порыве, я потратила на это несколько драгоценных мгновений, пока не осознала бессмысленность своего поведения и не взяла себя в руки…

…руки темного скользили по моему телу бережно, пожалуй, слишком бережно – умело добиваясь моего ответа и удовольствия.

И это странно – зачем тратить столько сил, чтобы получить то, что тебе и так дают?..

…дают вам двое суток на то, чтобы покинуть Янтарный мир. Вам запрещено когда-либо возвращаться в миры Самоцветного ожерелья…

Мысли скользили плавно, словно бусины по нити ожерелья.

…Самоцветное ожерелье, обернувшееся вокруг шеи Тау.

Она не любила его пестроцветья – предпочитала жемчуга, подчеркивающие ее собственную яркость, или рубины, алые, огненные, как она сама, и это ожерелье, статусное, церемониальное, надевала редко.

Янтарь, лазурит, гагат, перламутр, яшма…

Тринадцать бусин, разделенных резными шармами из благородной платины – по количеству миров Самоцветного Ожерелья.

Я лежала, закрыв глаза, зарывшись носом в мех. Бусины в моей голове щелкали, сталкиваясь гладкими полированными боками, взблескивали загадочно и обещающе, и скользили, скользили по прочной тонкой нити, увлекая меня в сон…

* * *

«Тудум-тудум-тудум!» – билось в груди.

Сердце, разогнанное страхом, стучало тамтамом. Алхимия этой эмоции насыщала кровь гормонами, нагнетала вместе с ней кислород в мышцы, обостряла внимание и реакцию… выводила все системы моего организма на работу в экстренном режиме.